– Не о том думаю, что влюбишься, а о том, как бы в лапы жандармам не попала! – проговорил он встревоженно.

– Авось не попаду! – задорно, будто стараясь разогнать его опасения, воскликнула Валя. – Ты лучше скажи, как с паспортом быть? Без него мне в крепость никак не попасть.

– Впишем тебя в паспорт Гордеева под чужой фамилией, кубанской казачкой будешь, Матрёной Ильиничной Перебейнос. Нравится?

– Согласна! – сказала Валя. – Я ведь два года прожила на Кубани. Так что, если надо, то и побалакать по-казачьи смогу.

– Славная ты моя! – любяще потрепал её за щёку Волков. – Я и боюсь за тебя, и в то же время – горжусь, что ты такая у меня отважная…

– Когда же ты с мужем моим познакомишь меня? – лукаво спросила Валя.

– Сегодня вечером на Митридатской!..

В тот день Ольга Семёновна приехала в Керчь на базар купить кое-что и получить от Алексеева почту. Но не успела она разыскать Павла, как к ней подошёл Блохин, одетый грузчиком.

– Разрешите поднести вашу кошёлочку?! – предложил он хриплым голосом.

Ольга Семёновна не узнала его и в страхе шарахнулась в сторону.

– Не узнаёте, Ольга Семёновна? – вполголоса проговорил грузчик и дружески улыбнулся. Оля узнала Блохина, улыбнулась ему одними глазами.

– Завтра с утра приходите к верхним крепостным воротам. Вызывайте по телефону техника Прищепина. Скажите ему, что вас прислал из города механик с табачной фабрики Месаксуди, – торопливо произнесла она.

– Механик-то наш?

– Да, это старый друг Прищепина. Он и просил подыскать благонадёжного рабочего для артиллерийских мастерских. А как у вас с документами?

– Будьте покойны. Я теперь унтер-офицер Гордеев Ерофей Павлович – семёновский каратель, – чуть слышно проговорил Блохин и бросил громко: – Жадная ты, барыня. Тащи кошёлку сама, надрывай пупок!

Не прошло и минуты, как он затерялся в пёстрой толпе рыбаков, грузчиков и покупателей.

На следующее утро Блохин повидал Прищепина. Поговорил с ним. Технику он подходил по всем статьям: и своей благонадёжностью, и отзывом механика, который рекомендовал Гордеева как отличного токаря. Но приём на работу Блохина в крепость задержался на несколько дней. Крепостное жандармское управление стало выяснять личность Гордеева в различных инстанциях. Из Семёновского полка пришёл хороший отзыв, но Саблин ещё тянул.

Узнав об этом, Борейко снова нажаловался Суетнёву на задержку его заказа в мастерских. Вспыльчивый полковник тотчас вызвал по телефону Саблина и решительно потребовал прекратить волокиту с оформлением на работу токаря. Жандарм обиделся и заявил, что он не подчинён командиру крепостной артиллерии и не собирается выполнять его приказы.