Голубенко сразу ухватился за новую возможность выслужиться.

– Проследим и выясним! Мне эта паскуда Мотька давно не нравится, – сказал он.

– Муженек её тоже не лучше. Зверь, а не человек. Отца родного удавит за милую душу, – добавил Тлущ.

– Могёт! На Пресне сам четверых повесил. За что и часы получил. Ты с ней, с Мотькой, не вздумай шашни крутить. Гордеев и так на тебя давно зубы точит. Я сам слышал, как он предлагал начальнику придушить тебя втихомолку, да ему не разрешили.

Так, пугая друг друга Гордеевым, Голубенко и Тлущ договорились по возможности чернить его в глазах начальства.

В один из ближайших дней Голубенко решил проследить за Валей. Он заранее добрался до коридора, где помещался каземат Климова, и притаился в темноте. Ничего не подозревая, Валя с Блохиным в обычное время спустились вниз. Но, к счастью, обострённый долгим пребыванием в тишине слух Климова сразу уловил шаги Голубенко, хотя жандарм и снял шпоры. Время от времени слышалось его тихое покашливание и чирканье спичек.

Климов не знал, что это был Голубенко, но сразу почуял неладное и насторожился. Вскоре он услышал хорошо знакомые ему шаги Вали и, чтобы предупредить её, он начал громко стучать в железную дверь каземата. Грохот гулко раздавался по подземелью. Валя сразу поняла, что Климов стучит неспроста.

– С чего бы это он? – встревожено взглянула она на Блохина.

– Сейчас узнаем! – ответил тот шёпотом.

Не переставая стучать, Климов сообщил о возможной засаде. Из-за шума трудно было расслышать, что он говорит, но поняв, в чём дело, Блохин с грубой бранью остановился:

– Самого Саблина к себе требует. Перевести его наверх – ишь чего захотел!

Говоря это, он с фонарем в руках стал обшаривать коридор и наткнулся на Голубенко.

– Почему сидишь в темноте? От меня прячешься? Сговор ведёшь с арестантом, как ему лучше убечь от нас? А ну-ка, пойдём со мной к начальнику. Я ему про всё доложу, – навалился Блохин на ошеломлённого жандарма.

– Белены ты объелся, что ли? – выпучил на него глаза Голубенко.

Блохин без долгих разговоров выхватил свой наган и приставил к животу жандарма.

– Руки вверх! Иначе брюхо прострелю! – скомандовал он.

– Да ты что… – испуганно пробормотал Голубенко.

Но Блохин прикрикнул:

– Помни, ежели не будешь сполнять мою команду или вздумаешь убечь, застрелю на месте.

Голубенко пришлось подчиниться. Чуть живой от страха, добрался он под конвоем Гордеевых до Саблина.