И тогда перепуганный этим огнём царизм снова начнёт подавлять выступления рабочих и крестьян солдатскими штыками. Надо было предотвратить кровопролитие. И листовки обращались к солдатам с такими словами:

«Солдаты!

Вы – дети народа! Когда вы стреляете в народ, ваши пули убивают ваших отцов, матерей, сестёр и братьев.

Голод, нищета и бесправие заставляют их подниматься против угнетателей, а вы вместо того, чтобы защитить интересы своих близких, убиваете их и превращаетесь в палачей, в пособников угнетателей…»

Оружие, тёплую одежду и листовки поручено было доставить в крепость Блохину.

Он опять отпросился у Саблина в Старый Карантин, чтобы перевезти ранее закупленное сено для коровы. Ротмистр в виде поощрения по службе дал ему для перевозки сена большую пароконную интендантскую повозку.

Блохин уехал в Старый Карантин без Вали и вернулся только под вечер. Он сидел на вершине водружённого на воз огромного стога сена и, покачиваясь из стороны в сторону, громко горланил песни. Так, с песнями, он и въехал в ворота крепости.

– Здорово ты, Гордеев, набрался! Змия зелёного не видишь? – встретили его шутками дежурные жандармы.

– Верно, выпил маленько… За здоровье их благородия господина ротмистра выпил, за себя, за всех вас… Вот и набралось… – ответил заплетающимся языком Блохин.

– Ну, езжай, езжай, отсыпайся, да смотри не свались! – беспрепятственно пропустили его с повозкой и сеном жандармы, не ведая, что на повозке под сеном лежали револьверы, патроны, ватные куртки, шапки-ушанки и целая кипа листовок.

Заступив на дежурство, Блохин с Валей постепенно перенесли на форт оружие, одежду и листовки, спрятав их в подземелье.

Однажды утром, едва Борейко вошёл в ротную канцелярию, Савельев доложил ему, что подпрапорщик Пыжов якобы нашёл пачку прокламаций и немедленно отправил находку ротмистру Саблину.

– Это почему же – Саблину? Позвать сюда Пыжова! – приказал Борейко, в волнении шагая по канцелярии. Он понимал, какая опасность могла угрожать Блохину, если жандармы узнают, откуда попали в роту листовки.

«Чёрт бы побрал этого растяпу Тимофеева! Не мог спрятать их как следует», – недовольно бурчал себе под нос штабс-капитан.

Савельев вернулся с Пыжовым. Борейко, не здороваясь с фельдфебелем, выслал писаря из канцелярии.

– Кто, по-вашему, командует ротой – я или ротмистр Саблин?! – подойдя вплотную к Пыжову и с трудом сдерживая бешенство, спросил Борейко. Он был на полголовы выше фельдфебеля, значительно шире в плечах. Выражение собственного достоинства мигом слетело с лица Пыжова.

– Вы, вашбродие… – растерянно пробормотал он.