– Покорнейше благодарю! – кланялся, провожая её, Блохин. – Век не забуду доброту вашу. Большое спасибо!

Вечером Варя пошла к Борейко на квартиру. С ней пошёл и Краснушкин. По дороге на Ак-Бурун они смогли спокойно переговорить о своих делах и обменяться впечатлениями.

– Состояние здоровья заключённых вполне удовлетворительное, но всё же зимой пускаться в морское путешествие на утлой лодочке опасно для здоровья. Но ради свободы чего только не сделаешь! А Саблин глуп, груб и труслив, – произнёс Краснушкин.

Их остановил ночной патруль, но Фирсов заблаговременно снабдил их пропусками.

– Вот и беги отсюда, когда даже на дороге тебя останавливают и проверяют документы, – заметил Краснушкин. – Знали жандармы, куда запрятать своих врагов.

Борейко заранее услали из дому денщика, чтобы иметь возможность спокойно переговорить со своими гостями. Подошла и Валя.

Ольга Семёновна подробно сообщила, что сделано керченскими подпольщиками для освобождения узников.

Чем больше Варя и Краснушкин понимали создавшуюся обстановку, тем для них становились яснее сложность и трудность организации побега из крепости.

Потом Краснушкин осмотрел Борейко и посоветовал ему поскорее побывать в Питере.

– Вам надо посоветоваться с врачами. Приезжайте к нам, в Военно-медицинскую академию. Я покажу вас хирургам и невропатологам. Мы вас быстро и основательно подлечим, – уговаривал Краснушкин.

– Дайте сначала закончить начатое тут дело! Неизвестно, как и чем оно завершится. А там видно будет, что делать – лечиться или отвечать по суду за все свои провинности, – сказал Борис Дмитриевич.

– Волков бояться – в лес не ходить, Боря! – успокаивала его Ольга Семёновна.

Валя сидела в углу и с огромным интересом следила за разговорами. Звонарёва вынула принесённые ею письма и, вновь повторив о необходимости немедленно уничтожить их после прочтения, передала Варе, которая направилась с ними прямо на форт.

Варя и Ольга Семёновна заговорили о детях, а Краснушкин с Борейко стали обсуждать последние политические новости. Штабс-капитан высказывался довольно осторожно, хотя и был уверен в своём собеседнике. Краснушкин же интересовался настроениями солдат, наводил справки о ведущейся среди них политической работе. Борейко посетовал на необычайно строгий жандармский надзор в крепости и полную разобщённость солдат друг от друга. Солдатам строго воспрещалось выходить за пределы своей казармы. Даже баню они посещали всегда отдельно от других рот. Выяснял Краснушкин и возможность связи с городскими организациями.

…Вечером того же дня Валя незаметно передала письма Вонсовичу, Климову и Коссачёвой. Предупреждённый заранее Коссачёвой об этих письмах, Вонсович читал и перечитывал их украдкой, вновь и вновь присматривался к почерку жены, боясь, как бы добрые вести из дому не были теперь успокоительным обманом. Но что-что, а уж почерк жены и её подпись он знал слишком хорошо, чтобы усомниться в их подлинности. И он сразу почувствовал себя здоровее – бодрым, помолодевшим.