– Жива? – окликнул её Блохин.

– Чуть жива! Как бы Коссачёва и Климов не простудились насмерть. Мороз, ветер – окоченеть можно… Сколько сейчас времени? – справилась Валя.

– Ещё рановато, придётся подождать. Смотри, не прозевай сигнала, – предупредил Блохин.

– Глаз не спускаю с моря, – сказала Валя, стуча зубами.

Прошло несколько минут… Внезапно за снежной пеленой на море коротко блеснул огонёк и тотчас погас. Валя вздрогнула, схватила Блохина за руку:

– Видели? Огонёк!

– Видел!.. Да как бы это не померещилось нам, – усомнился он.

Но тут снова появился огонёк и потух.

– Давай сигнал! – скомандовал Блохин.

Валя зажгла электрический фонарик и потушила его. На море раз-другой блеснул ответный сигнал. Потом всё погрузилось в непроглядную тьму.

– Заметили! Теперь время от времени подавай короткие сигналы, чтобы они не сбились в темноте, а я пойду за нашими, – сказал Блохин.

По дороге он издали услышал топот солдатских сапог. Это подходила смена и с ней – Тимофеев. Блохин спрятался в придорожной канаве.

– Свищев, вали сюда. Смена! – громко крикнул, не сходя с шоссе, разводящий.

– Сейчас! – отозвался из темноты озябший голос, и к смене подошёл часовой.

– Пошли дальше! А ты, Тимофеев, слухай вовсю и гляди в оба. Придём сменять, тоже кликать буду, – сказал разводящий, и солдаты ушли.

Немного обождав, Блохин позвал Тимофеева.

– Здесь, – отозвался тот совсем рядом и спросил, вздрагивая то ли от холода, то ли от волнения: – Пришли? Лодка есть?

– Пришли, но лодки ещё нет, хотя с моря уже сигналят. Пойду за нашими, а ты следи за морем, – распорядился Блохин.

Тимофеев взобрался на бруствер батареи и стал всматриваться во тьму. Прожекторные лучи в снежной пурге расплывались в светлые пятна. На воде ничего не было видно. Затем неожиданно где-то совсем близко о камень стукнуло весло. Тимофеев обернулся на стук и на белом фоне прибоя, совсем у берега, заметил небольшую шлюпку.

– Всё в порядке! – облегчённо вздохнул солдат.