Вскоре после десяти смена караула вернулась с поста. Солдаты в один голос жаловались на скверную погоду и страшную темень.

– Ветер хлещет со снегом, тьма – хоть глаз выколи. Ни моря, ни земли не видать. Волны страсть какие – ревут, будто скаженные, – греясь у печки, бубнил солдат с поста № 16, которого сменил Тимофеев.

Время шло. Никаких тревожных сведений ниоткуда не поступало. Борейко опять прилёг, прислушиваясь к свисту ветра в печной трубе. Но мысли его снова и снова возвращались к морю, к беглецам.

«Прибыла ли шаланда? Благополучно ли переправились на неё беглецы с берега? Выдержат ли они трудности плавания на маленьком, утлом суденышке по бурному зимнему морю?..»

Штабс-капитан чутко прислушивался к малейшему звуку, но всё было тихо, спокойно, только однообразно убаюкивающе тикали ходики на стене караульного помещения. Прошло уже около часа после смены… Борейко незаметно задремал.

…Выйдя за ворота форта, беглецы сразу воспрянули духом. Климов почувствовал себя лучше и бодро зашагал по шоссе. Приободрился и Вонсович. Теперь ему хотелось возможно скорее добраться до берега, чтобы убедиться в наличии спасительной шаланды.

Больше всего беглецы опасались встречи с ночным патрулём, но скверная погода мало располагала солдат к хождению. Солдаты отсиживались в укрытых от ветра местах и через каждые два часа докладывали в штабе о полном спокойствии на территории крепости. Жандармы тоже не проявляли особой прыти, но беглецы больше всего боялись встречи с ними.

– Коль столкнёмся с жандармами, попробуем без шума спрятаться, а если это не удастся, придётся по ним палить, а шум может провалить всё дело, – решил Блохин.

Вместе с Климовым они шли впереди, держа в руках заряженные наганы.

– Смотрите, смотрите, прожектора! – замер от страха Вонсович, когда белая лента света скользнула по морю.

Блохин ругнулся, но, вспомнив о Коссачёвой, поспешил зажать себе рот.

– Ничего у нас не выйдет… Заметят лодку, потопят её… А схватят – повесят, – дрожа от страха, бормотал Вонсович.

– Надо поскорее добраться до берега. Там легче скрыться, да и Волков нас не подведёт, – торопила Коссачёва, хотя и так задыхалась от быстрой ходьбы.

Блохин, хорошо зная расположение крепости, вспомнил о старом полуразрушенном сарае, куда свозили мусор из казарм. От сарая до поста № 16 было всего шагов двести. К нему поспешили беглецы. За сараем было тихо и относительно тепло. Оставив здесь беглецов, Блохин отправился к берегу. Он обошёл батарею, которую должен был охранять Тимофеев, спустился к морю и принялся разыскивать ушедшую вперёд Валю. Она сидела, прижавшись к обрыву, и словно слилась со скалой.