– Надо их положить на койки, прикрыть одеялами, чтобы утром не сразу догадались о том, что здесь произошло, – распорядилась она.

– Они… они… хотят меня тоже убить, – испуганно повторял учитель.

– Никто вас убивать не собирается! Но надо бежать вместе всем. Иначе жандармы замучают вас допросами и судами по этому делу. Вы уже сейчас виноваты в том, что не оказали сопротивления Гордееву и Климову при убийстве жандарма и провокатора. У вас один путь – с нами. Если побег удастся, через день-два вы будете на свободе! – предупреждала его Коссачёва.

– А если не удастся, что тогда? – с отчаянием взглянул на неё Вонсович.

– Тогда все вместе попадём на виселицу! На людях, говорят, и смерть красна. Или свобода, или смерть! Выбирайте! – торопил его Блохин.

– Конечно… конечно… свобода! – закивал головой учитель.

Сборы заняли не больше десяти минут, после чего беглецы, потушив везде свет и наглухо заперев двери, покинули казематы и окунулись в белую муть снежного шторма. Впереди шла Коссачёва. Окуленко поддерживал Вонсовича. Климов в жандармской форме и Блохин с наганами в руках изображали конвой, сопровождавший заключённых. У ворот форта их остановил часовой.

– Кто идет? Куда и по какой надобности?

– Зови карнача! Тот быстро разберётся, что нам надо! – вместо ответа скомандовал Блохин.

Вызвали Борейко. Он приказал Блохину зайти в караульное помещение. Здесь Блохин предъявил ему отношение жандармского управления пропустить с форта трёх заключённых под конвоем жандарма Голубенко и надзирателя Гордеева.

– Это зачем они вам ночью понадобились? – справился штабс-капитан.

– Завтра с самого утра их надо отправить на вокзал. Потому и велено ещё с вечера доставить арестантов в штаб крепости, – чтобы завтра, значит, не канителиться, – пояснил Блохин.

– Сейчас свяжусь с ротмистром Саблиным, проверю, – сказал Борейко и начал крутить ручку телефона. Но Тимофеев уже давно оборвал провод.

– Чёрт возьми, очевидно, ветром повредило линию, – вырвалось с досадой у штабс-капитана. – Надо послать телефониста… по проводу.

Тем временем заключённые и конвой нервно топтались на морозе, с нетерпением ожидая возвращения Блохина.

– Ваше благородие, не задерживайте нас, – взмолился, наконец, Блохин. – Мы с Голубенко распишемся, что забрали у вас арестантов по распоряжению ротмистра Саблина. А то совсем замерзнут арестанты, да и попадёт нам от начальника за опоздание.

Борейко взглянул на часы. Было половина десятого. Скоро отправлялась очередная смена караула. Борейко понимал, что задерживать дальше узников нельзя.