Был ранний вечер, дневная месса давно закончилась, а до следующей было ещё далеко.

– Ну вот мы с Тобой и пришли в резиденцию Бога на земле, – вполголоса усмехнулся я. – Посмотри, как величествен этот храм, сколько в нём возвышенного и прекрасного. Как он гостеприимен, в то время как наши православные церкви отталкивают своей суровой неприступностью и ветхозаветным непрощением даже самого невинного невежества. Почему у нас всё всегда так угрюмо?

– Потому что у нас всё честнее, – ответила Настя. – Русские люди по природе своей неприветливы к незнакомым. У нас очень суровый климат, и это накладывает отпечаток на нравы людей. В той же Европе природа намного более вежлива.

– Но посмотри на эти своды, – как они величественны, как прекрасны. А у нас всё такое приземлённое.

– Ну, конечно, – согласилась Настя. – Когда у тебя зимой плюс десять по Цельсию, ты вполне можешь себе позволить строить возвышенные и утончённые храмы. А когда у тебя в январе минус сорок – как ты будешь отапливать такие помещения без батарей и обогревателей, без электричества и керосина?

Я ничего не ответил.

Я смотрел на статую Иисуса на кресте и думал о его подвиге.

– Какой удивительной силы духа был человек! – сказал я, разглядывая капли крови, стекающие к светлым очам Спасителя с тернового венца. – Какая выдержка, какое самообладание! Ты ведь знаешь, я не верю в Бога и антинаучный вздор, но сам факт существования Иисуса как исторической личности вполне признаю. Каким твёрдым характером должен обладать человек, чтобы пойти на такие муки ради великой цели!

– А ты думаешь, он считал себя человеком? – улыбнулась Настя.

– Хочешь сказать, он мнил себя Богом?

– Он открыл это своим апостолам.

– Иными словами, Иисус был фанатиком? – уточнил я. – То есть вся эта история – не более чем рассказ о безумце, который возомнил себя Сыном Божьим, но был настолько красноречив, что повёл за собой других людей. Боже, как же это девальвирует всё христианство!

– Христианство девальвирует твоё восприятие, – взяв меня за руку, сказала Она. – Почему ты всегда так категоричен? Верил, что он Сын Божий – значит, фанатик. Таковы были его убеждения, таково было его восприятие жизни.

– Но ведь это было неправдой!

– Почему неправдой?

– Потому что Бога не существует! – эти слова, произнесённые в Храме Божьем, эхом раскатились по его сводам и ещё долго резонировали в моих ушах.

– Бог – это тебе не помидоры. Бог как уверенность в себе, как хорошее настроение. Он есть у тех, кто в Него верит.

– Но зачем в него верить, если он есть, только когда в него веришь?