После получения первого гонорара я повёл Настю в ресторан. С детства мне запомнился мексиканский бар на Октябрьской площади, названный в честь знаменитого революционера, – туда нас с бабушкой как-то сводил дядя Гриша. Именно туда мы с ним пошли в день, когда бабушки не стало. Я не обращал внимания на детали в тот последний раз, когда был здесь, но в детстве это место поразило меня своей атмосферностью, и теперь я хотел показать это место Насте.

Должен признать, детские впечатления не обманули меня: бандит, висящий в петле, приветствовал нас у входа, стулья в форме лошадиных стоек у барной стойки и звук летающих мух вместо музыки в туалете – всё это было до удивления атмосферно, волшебно и притягательно.

Настя пришла в восторг от этого места, и я пребывал на вершине блаженства от того, что могу разделить эту радость с Ней. Когда мы поужинали и уже собирались идти домой, я решил присесть на барный стул: мне было интересно, насколько они удобные.

Стулья оказались удобными.

– Что будем пить? – спросил бармен.

– Хочешь текилы? – предложил я.

– Давай, – улыбнулась Настя и лихо села в седло рядом.

– Ого, как запрыгивает, – обронил какой-то мужик средних лет.

Я посмотрел на него уничтожающим взглядом. Настя взяла меня за руку, поднесла к себе мою ладонь и поцеловала её.

– Горячая штучка, – продолжал тот мужик и, спустя несколько секунд добавил: – Горячая сучка.

Бармен поставил перед нами две стопки текилы.

Я сразу же расплатился.

Тот мужик посмотрел на Настю и причмокнул.

Я понимал, что он пьян и не очень следит за собой. Я понимал, что ни мне, ни Насте, по большому счёту, не должно быть никакого дела до какого-то мужика, но я не мог это так оставить.

Этот человек неуважительно отзывался о Насте, он вёл себя пренебрежительно по отношению к Ней, и я просто не мог спокойно выпить свою текилу и пойти домой.

– Что вам надо, милейший? – спросил я его.

– Чё? – пробурчал мужик.

– Я спрашиваю, зачем вы хамите, зачем пристаёте к девушке? – резким тоном произнёс я.