Ему предстояло проехать большой лес, называемый Погибельным лесом, каковое название заменится позже на Невозвратный лес. Вместо того чтобы пойти по большой дороге, где ранее проехали король Артур и его двадцатитысячная конница, Богор вступил на боковую тропу, выведшую их на опушку поляны, где их ждало чудесное приключение. Посреди этой поляны, со всех сторон закрытой лесом, перед ними предстали невиданно прекрасные танцы рыцарей, оруженосцев, дам и девиц. Недалеко от танцоров восседали в двух креслах: с одной стороны – дама совершеннейшей красоты, с другой – рыцарь лет пятидесяти. Завидев даму, Богор, Гинбо и их спутники сошли с коней; дама же при их приближении, как особа мудрая и благовоспитанная, отняла пелену[426], приветствовала короля Богора и пригласила всех сесть на свежую зеленую траву. Как ни приятно было взирать на эти прелестные хороводы, Гинбо нашел, что еще приятнее созерцать сидящую даму; чем более он на нее смотрел, тем более чувствовал, как пламя любви проникает в его сердце.

– Не думаете ли вы, – промолвила тут дама, – что было бы отрадно наблюдать эти прекрасные хороводы до конца своих дней?

– Госпожа, – ответил Гинбо, – обрести такое счастье зависит только от вас.

– Если так, я была бы в восторге, – сказала она, – но на каких условиях?

– Согласитесь даровать мне вашу любовь, и я продлю эти хороводы настолько, насколько вы пожелаете. Нынешних прекрасных танцоров понемногу сменят те, кого случай приведет в эти места; едва прибыв, они начнут веселиться, кружиться в танце и петь, до тех пор, пока не явится сын короля, который никогда не изменит своей любви; и к тому же, помимо этой редкой добродетели, он будет отважнейшим рыцарем в мире.

Дама отвечала, что на этих условиях она согласна отдать ему свою любовь.

– Однако, – снова начал Гинбо, – разве вы никогда не были замужней женой?

– Нет, я столь же девственна, как появилась из чрева матери; к тому же я госпожа королевства, называемого Дальняя Земля.

– Что до меня, – сказал тогда старый рыцарь, – я собираюсь воздвигнуть здесь высокий трон, где воссядет тот верный рыцарь, которому назначено положить конец сему приключению.

– А я, – сказал король Богор, – припасу богатую золотую корону, которую лишь один верный рыцарь будет вправе носить.

Затем дама и Гинбо обменялись клятвой навеки быть вместе; кроме того, условлено было, что смерть дамы или ее возлюбленного не воспрепятствует продолжению танцев вплоть до прибытия Рыцаря, верного в любви. Гинбо наложил свое заклятье, и так был заведен этот хоровод; он прерывался лишь для того, чтобы дать танцорам время для обеда, ужина и сна.