Тогда Артур рассмеялся и, подойдя поближе, поцеловал ее и удержал в долгих и крепких объятиях. Затем, когда был дан сигнал к отъезду, Гвиневра надела ему на голову чудесный шлем, который сослужит ему немалую службу в предстоящей грозной битве.

После полного разгрома Датчан их король Рион, сделав все, что только можно было ожидать от храбрейшего воина, был уже вовлечен во всеобщее бегство, когда Артур остановил его и предложил померяться силами. Бородатый король родом из племени великанов согласился; поединок был долгим и страшным. Артура, жестоко израненного, спасла добрая закалка Эскалибура; меч с размаху разрубил надвое палицу короля-великана. Меч Риона был не хуже; он звался Мармиадуаза и был унаследован по прямой линии от Геракла. Геракл уступил его Язону, тому, что добыл золотое руно и покинул Медею, которая его так любила. Никей, знаменитый кузнец, выковал его для царя Адраста из Греции, и из казны того государя он попал к Тидею, сыну царя Калидонского. Тидей препоясался им, отправляясь послом от своего зятя Полиника к царю Фиванскому Этеоклу. Переходя из рук в руки, меч оказался, наконец, у короля Риона, который похвалялся, что он потомок Геракла. В тот раз Артур не убил своего противника; он довольствовался тем, что отнял у него Мармиадуазу, которую с тех пор непрестанно носил. Что же до большого меча с Каменной плиты, искрометного Эскалибура, он одарил им своего племянника Гавейна.

Артур и Рион, подобно героям Гомера, время от времени останавливались, чтобы завязать разговор.

Артур и Рион, подобно героям Гомера, время от времени останавливались, чтобы завязать разговор.

Король Логра поведал, что он сын короля Утер-Пендрагона.

– А я, – отвечал его противник, – я Рион, король Великой Ирландии, страны, простершейся до самой Пастушьей Земли; я бы покорил и ее тоже, когда бы не стоял там непроходимый межевой столб Страхолюдного облика, который поставил Иуда Маккавей[424], дабы указать, что там он окончил свои завоевания. Старики говорят, что необычайные приключения страны Логр иссякнут, стоит лишь убрать столб. Но тому, кто его снимет, надлежит скинуть его в залив Септанию, не позволив никому его увидеть; ибо всякому, кто посмеет на него взглянуть, он передаст свою безобразную наружность[425].

Следует еще упомянуть в отчете об этой битве, все подробности которой я не решаюсь приводить, трогательный эпизод примирения Леодагана со своим храбрым сенешалем Клеодалисом. Вспомним истинные причины обиды Клеодалиса на короля Кармелидского, державшего жену сенешаля взаперти в башне, чтобы лишить ее возможности видеться с мужем.