Все тот же Мерлин взялся уведомить короля Леодагана о том, что случилось накануне. Он попросил его прислать трех девиц в покои королевы, чтобы прислуживать ей вместо горничной. Король, дабы убедиться в правдивости этой престранной истории, пришел вместе с тремя девицами, утешил свою дочь, все еще заплаканную, и пожелал присутствовать при ее укладывании. Когда служанки ее раздели, Леодаган подошел к ложу, поднял полог, и поясница его дочери, отмеченная короной, развеяла все сомнения, какие еще могли у него остаться. Не говоря ни слова, он вышел из спальни, оставив трех девиц в сильном изумлении от его поступка. Затем явился король Артур, девицы вышли, и нет нужды говорить, что эта ночь была для молодых супругов отраднейшей в целом свете.

Назавтра Ульфин и Бретель послали к Клеодалису, прося его наведаться к ним. От них он узнал по секрету о тяжкой измене, орудием которой не побоялась стать его дочь.

– Она мне не дочь, – сказал в ответ Клеодалис, – моя дочь никогда бы не пошла на измену.

Пока они вели беседу, пришли Леодаган и Мерлин, которым они втроем поведали о вчерашнем приключении; те и сами знали об этом не хуже. Король после краткого раздумья сказал Клеодалису:

– Сир сенешаль, сир сенешаль, я люблю вас и желаю, сколь могу, преумножить ваши почести; Бог свидетель, ни за что на свете не хотелось бы мне растравить вашу стыдливость; но у вас есть дочь, над которой надобно свершить правосудие; вы же были столь отважны, столь преданы мне, что я не в силах наказать ее по заслугам. И потому я предлагаю вам самому отослать ее за пределы королевства и навсегда запретить ей сюда возвращаться.

– Сир, – ответил сенешаль, – эта несчастная никогда не была моей дочерью; как бы то ни было, я последую вашей воле; но, ей-Богу, я предпочел бы, чтобы ее сожгли прилюдно или схоронили заживо. Никогда ей не достанется от меня ни крохи.

– Не будем об этом, – возразил король, – она уедет, и вы сможете располагать в ее пользу моим имуществом и моими деньгами.

Клеодалис отбыл на другой день и вскоре достиг рубежей Кармелида вместе с той, что слыла его дочерью. В соседнем краю они постучались в ворота одного аббатства, окруженного невозделанными полями. Там и приютили Гвиневру, до того дня, когда явился Бертоле, чтобы забрать ее и сделать орудием еще одной измены[450].

Бертоле этот с давних пор был одним из почтеннейших баронов Кармелида; но, во исполнение мести рыцарю, убившему одного из его кузенов за то, что тот обесчестил его жену, Бертоле, не снизойдя до жалобы королю, бросил вызов своему врагу, настиг его в день Артуровой свадьбы и пронзил мизерикордом[451], носимым под плащом. Совершив это, он вернулся к себе домой, а тем временем два оруженосца, сопровождавшие жертву, подняли тревогу; со всех сторон сбежались с головнями, факелами, фонарями; и узнали, что убийцей был Бертоле, по прозвищу Рыжий.