В лугах Кароэзы была поставлена кентена, и вновь посвященные рыцари наперебой принялись ее разить. Потом изъявили желание биться на копьях: с одной стороны большинство новопринятых и тридцать три соратника Артура, с другой двести пятьдесят рыцарей Круглого Стола, которые, превосходя числом, легко овладели полем боя. Весть об их триумфе дошла до Гавейна, бывшего тогда во дворце. Тут он поднялся, потребовал своего коня, повесил щит на шею, а поверх платья надел кольчугу двойного плетения, с которой уже свыкся и которую носил всю жизнь. Прибыв на ристалище, он вихрем ворвался в бой вместе со своими всадниками, шедшими за ним в числе восьмидесяти. Такое подкрепление вынудило рыцарей Круглого Стола остановиться, чтобы начать решающую пробу сил. Бойцы разделились на две стороны, числом примерно равные. Вновь посвященные и прочие рыцари Артура признали своим предводителем Гавейна; среди них были Ивейн Большой, Гарет, Сагремор, Галескен, Грифлет, Лукан, Ланваль, Кэй-сенешаль и Додинель Дикий. Четыре короля с Бретелем, Ульфином, Артуром и Мерлином, а с ними многие дамы и девицы подошли к окнам дворца, чтобы лучше судить об ударах. Перед сигналом к бою Гавейн обратился с речью к двумстам пятидесяти рыцарям Круглого Стола.

– Уговоримся между собой, – сказал он им, – оставаться в том числе, в каком мы есть, и не заменять никого из тех, кто будет пленен с одной или с другой стороны.

Рыцари на том и порешили, и начался поединок между Адрагеном Смуглым и Додинелем Диким. Вот копья их ломаются, и встречный удар до того силен, что оба в один и тот же миг вылетают из седел. С обеих сторон подбегают, подсаживают их, и битва захватывает всех. Теперь по всей равнине только и слышен нескончаемый шум от ударов глеф и мечей о шлемы и кольчуги. В гуще схватки Гавейн встречается с Насьеном; они немного расходятся, прежде чем начать яростный бой. Но, как бы ни ловок и отважен был Насьен, против Гавейна он выстоять не мог; дерзко сорвав с него шлем, тот приказал ему сдаваться в плен.

– Никто и никогда не заставит меня произнести столь мерзкое слово!

И, напрягши все силы, он все же настиг Гавейна и разбил ему вдребезги щит. Гавейн сразил его еще раз, откинул ему наголовник[448] и снова велел сдаваться, если он не хочет умереть.

– Убейте меня; а сдаться – никогда!

– Как, рыцарь, может ли быть, что вы предпочтете смерть позору пленения?

– Разумеется.

– Так что же я, – промолвил Гавейн, – упаси меня Боже убить столь благородного мужа; вот только вы у меня уж точно останетесь негодны для седла.

– Поступайте, как вам угодно, – ответил Насьен, – я не сдамся.