Свержение самодержавного правления Николая II и намерение доверить будущее страны Всероссийскому Учредительном собранию, в котором многие усматривали аналог Земского собора 1613 года, вызывало патриотическую эйфорию современников. Вернувшийся 2 марта 1917 года в столицу депутат-монархист и участник убийства Распутина В. М. Пуришкевич в интервью газете «Утро России» так охарактеризовал произошедшую революцию: «Настоящее движение, по моему мнению, глубоко патриотическое и национальное». Знаком поддержки революции стал красный бант, который прикрепляли к одежде. С этим бантом видели и членов императорской семьи, в частности великого князя Кирилла Владимировича, который привел в распоряжение Временного комитета Государственной думы состоявший под его командой Гвардейский экипаж. «Русская воля» передавала слова великого князя, сказанные перед членами Государственной думы:
Мы все русские люди. Мы все заодно. Нам всем надо заботиться о том, чтобы не было излишнего беспорядка и кровопролития. Мы все желаем образования настоящего русского правительства.
Председатель упразднившегося «Русского монархического союза» и московского отдела «Союза русского народа» С. А. Кельцев направил 4 марта телеграмму московским городским властям, в которой признавал и благословлял новую власть: