Я. Окунев так описал свои эмоции, мысли и поступки в февральские дни:
Я – гражданин, все граждане, солдаты – бойцы за свободу! Россия, Россия – какой сегодня большой день! В одном дне – века! Ум не охватывает, мысли пьянеют. И не зная, что делать со своей радостью, кидаюсь на шею солдату. Он застенчиво улыбается, вытирает рукавом губы и целуется со мной.
Поэт В. Горянский (В. И. Иванов) в стихотворении «26-е февраля» также запечатлел поцелуй как символ революции:
…За полком полк, Оркестры музыки, Барабаны, трубы, За полком полк, Все наших стая… Гражданин! Поцелуемся в губы: Серый волк Задрал горностая!..Революционный поцелуй сближался с практикой христосования и становился символом сакрально-патриотического единения людей, воскрешения свободной России и перехода из состояния подданства в статус граждан. Первого марта историк А. В. Орешников описывал настроения масс в Москве: «Народу всюду масса, настроение как в пасхальную ночь, радостное»[329]. Ф. О. Краузе 8 марта 1917 года записал в своем дневнике:
Свершилось! Сподобил Господь! Наша родина без цепей! Когда я третьего дня… узнал эту новость и читал первые известия и манифесты, у меня голос дрожал, а в глазах стояли слезы. А потом как-то невольно начал креститься, первый раз в жизни, ища внешнего выражения для охватившего меня глубокого чувства[330].
Пятнадцатого апреля была Пасха, и революция как акт освобождения окончательно трансформировалась в акт воскрешения. В пасхальном выпуске «Маленькой газеты» поэт А. Солнечный публикует следующие строки: