Вы первые из солдат в благородном порыве негодования подняли славное знамя Великой Российской революции… Вы – лучшие сыны своей родины, вывели на свободу из мрачной темницы самодержавного рабства измученный, исстрадавшийся и доведенный царским правительством до полного отчаяния Русский народ.
Отказ выполнить приказ расстрелять демонстрантов стал одним из первых примеров сознательного революционно-патриотического поведения февральских дней.
Седьмого марта было опубликовано обращение Временного правительства «К гражданам России», в котором революция была названа проявлением патриотического духа:
Граждане Российского государства! Свершилось великое. Могучим порывом русского народа низвергнут старый порядок. Родилась новая свободная Россия… Правительство верит, что дух высокого патриотизма, проявившийся в борьбе народа со старой властью, окрылит и доблестных солдат наших на поле брани[322].
Революционный патриотизм сближался с военным патриотизмом своей готовностью пожертвовать жизнью ради высшей цели. В этом сказывался опыт Великой войны. Я. Окунев, сражавшийся на фронте, а в феврале строивший баррикады в столице, проводил прямые параллели с войной:
Я бился год тому назад на войне. Рядом с ярославцами, с пензенцами, с курянами, с серыми мужиками в шинелях, – рядом с ними я шел на смерть. И не было того страха, потому что не было меня, отдельной личности, а было огромное тело из тысяч людей – полк, дивизия, армия. И когда враг осыпал нас свинцом, мы шли под градом пуль, сильные слитностью, грозные единством. И тут начиналось то же единство. Народ – и я частица его. И когда все кричат, кричу я, и я вместе с ними валю мешки, ящик на ящик, камень к камню.