После приговора судей король спросил, как надлежит поступить с той, что так долго вводила его в заблуждение.

Галеот, предугадав мысли короля, склонен был отложить столь важное решение до Пятидесятницы; исходя из того, что подобный подлог не следует наказывать поспешно. Он говорил так, чтобы остаться среди советников короля; и в самом деле, король был ему явно признателен и согласился на предложенный срок. А до того он доверил стеречь королеву мессиру Гавейну, при условии явиться вместе с нею в Пятидесятницу.

– Не оплошайте с этим, милый племянник, – прибавил он, – если хотите сохранить мою благосклонность.

– Сир, – ответил Гавейн, – не впервые королеве грозит опасность вас потерять.

Он это сказал, чтобы напомнить, как в самый день свадьбы ее чуть было не похитили родичи мнимой Гвиневры[207].

В Пятидесятницу мессир Гавейн не преминул явиться с королевой, король же со своей стороны призвал высокородных баронов во имя верности, в которой они ему клялись, рассудить, что следует делать с той, которая так долго ввергала его в смертный грех. Бароны Логрские не могли поверить, что король желает обречь ее на смерть; но они заблуждались, Артур уже не был достоин имени поборника справедливости. Вторая Гвиневра пала ему в ноги, взывая с обильными слезами, что она убьет себя, ежели ту не казнят. Артур ей уступил и ничего уже так не жаждал, как осудить благородную королеву.

Мессир Гавейн переговорил с баронами Бретани, дабы уяснить себе, как поступит каждый из них. Что же до него самого, он твердо решил, что ноги его не будет при таком дворе, где королеву возможно осудить на казнь.

– Но с королем, – сказал Галеот, – надо вести себя осмотрительно: как видно, он решил поступить с госпожой со всею суровостью, а потому попросим отложить дело на сорок дней. Быть может, возвратясь в свои владения, он уже не будет без ума от той, которую намерен возвести на место королевы.

Бароны Логра одобрили совет и устами Галеота испросили этот срок. Король ответил, что не видит никакой причины медлить с приговором.

– Если вы уклоняетесь, я знаю, кем вас заменить.

– Сир, – отвечали они, – поскольку оглашен вердикт, что наша госпожа Гвиневра лишена звания супруги и королевы, то спору нет, ее придется осудить на смертную казнь. Однако это такой приговор, который мы выносить отказываемся, ибо не желаем, все мы до единого, чтобы с нашей госпожой королевой обошлись жестоко.

– Ну и пусть! – ответил король, – не вы, так другие совершат суд, и не далее чем сегодня вечером.

Тогда он приказал баронам Кармелида вынести приговор, и старый Бертоле сказал: