– Я не хотел бы, конечно, – ответил рыцарь, – спасать свою жизнь, обвиняя судей: они сделали то, что должны.

– Лучше скажи, что они будут навеки опозорены перед всеми на свете честными людьми; а ты, пособник их измены, будешь убит.

Он замахнулся мечом, но тот дожидаться не стал и побежал через луг; когда дыхание его иссякло, он снова взмолился о пощаде.

– Дурной ты рыцарь, – сказал Ланселот, – дай-ка лучше поработать этому доброму мечу: не лучше ли умереть, чем произнести позорное отступное слово?

– Прибери меня Бог, вы правы: я дождусь смерти от вашей руки, я не мог бы ее принять от лучшего рыцаря.

И он стал на месте, едва прикрывая голову капюшоном кольчуги и последними клочьями щита. Ланселот выбил меч у него из рук; все, кто смотрел на него, прониклись состраданием. Но пылая мщением и воспламенясь еще более при виде королевы, победитель одним яростным ударом рассек шлем и забрало, вонзил Эскалибур в череп, и тело простерлось на земле, став бездыханной кучей плоти.

– Ах! прекрасный, славный меч, – сказал Ланселот, возвращая его в ножны, – кто владеет тобою, у того не иссякнет доблесть.

Он вернулся к своему коню и уже горел нетерпением в третий раз услышать звуки рога.

Но бароны Кармелида поспешили пасть в ноги королю:

– Виноваты, сир, мы позволили начать бой до того, как привели шампионов к клятве, что они стоят за правое дело. Уместно спросить их хотя бы теперь, не желают ли они дать клятву: одни в том, что приговор верен, другой – что запятнан изменой[212].

Король уступил было просьбе баронов, но тут Галеот, еще не уверенный толком, чье дело правое, торопливо затрубил в рог. Начался третий поединок. Рыцарь по имени Гиврет Ламбальский[213] был славен своею отвагой. И хотя оба коня казались по силе равны, он решил, что скорее одержит победу, вынудив Ланселота сражаться пешим. При первом столкновении он рассек грудь Ланселотову коню. Но Ланселот, падая, обхватил его, приподнял и увлек за собою прочь из седла. Тут они оба разом обнажили мечи и начали бить по шлемам, будто по наковальням. Во все стороны сыплются звенья кольчуг; брызжет алая кровь и обагряет кольчужную сталь; однако лучшие удары наносит Ланселот, и даже для тех, кому издавна знакома доблесть Гиврета, его поражение несомненно.

Яростная битва длилась до Девятого часа[214]. Обескровленный Гиврет почувствовал, что задыхается; Ланселот его теснил, гнал вдоль ограды, но не торопился нанести решающий удар. А тот еще подымал руку, но бить уже не мог. Наконец, Ланселот поверг его наземь, сорвал с него шлем и воскликнул, возведя глаза к башне, где Кэй сидел подле королевы: