– Успокойте ее поскорее, – ответил король, – я не сделаю ничего такого, что будет ей не по нраву.

И сказал, возвращаясь к мессиру Гавейну:

– Милый племянник, я признаю, что Гвиневре невозможно остаться ни здесь, ни в землях, от меня зависимых. Там она будет в опасности, а я не желаю ей гибели. Так пусть она едет с Галеотом в Сорелуа; я дам ей вдоволь своих рыцарей в охрану.

Он вернулся обсудить это в совете и добился, чтобы угодное ему предложение было одобрено.

Затем, снова придя к Галеоту, он сказал:

– Дорогой мой, вы мне не подданный, но соратник и друг. Я не просил у вас в дар землю для Гвиневры; но поскольку ей будет небезопасно в моих пределах, я вверяю ее вашему разумению, вашей верности. Берегите ее, как свою кузину, и обещайте мне ради вашей великой дружбы со мною не совершать ничего ей во вред или в поругание ее чести.

С этими словами король взял королеву за руку и передал ее в руки Галеота, а Галеот обязался беречь ее, как сестру. Артур назначил рыцарей, которые бы сопровождали королеву и были бы при ней в избранном ею доме.

– Сир, вот вы и вступили в новый брак, – сказал мессир Гавейн королю. – Думая избавиться от греха, вы себя им запятнали, и более того, вы потеряли союзников, которых вам всего важнее было сохранить. Ланселот и Галеот отреклись от Круглого Стола, чего никогда еще не бывало ни с одним рыцарем. Надо попытаться вернуть, по крайней мере, Ланселота.

– Я тоже так думаю, милый племянник, и чтобы удержать его, я готов на что угодно, кроме как отвергнуть мою новую королеву. Пойдемте вместе уговорим его.

В доме Галеота Артур и его племянник нашли обоих друзей, сидящих рядом на ложе; те поднялись при виде короля. Артур простер к Ланселоту руки и стал просить его вернуть былую дружбу. Мессир Гавейн своими настояниями поддержал просьбы короля.

– Друг мой Ланселот, – сказал Артур, – вы для меня сделали больше, чем я был в силах сделать для вас. Вы были сотрапезником Круглого Стола; ни единого мига радости не будет у меня, если вы не согласитесь стать им снова. Забудьте ваши обиды, любезный сир, и требуйте у меня полкоролевства; я предлагаю вам все, что вам будет угодно, кроме моей чести.

– Сир, – ответил Ланселот, – у меня нет на вас обиды, и я не зарюсь на земли, коими владеть не вправе; но ничто не сможет удержать меня здесь: на мессе, где я был нынче утром, я поклялся уехать.

Эти слова дали понять королю, что дело безнадежно; он вышел с поникшей головой и угнетенным сердцем и всю ночь не сомкнул глаз. Наконец, он припомнил, как Ланселот говорил королеве, что никогда и ни в чем не откажет той, что оберегала его в пору его недуга.