– Прежний владелец Пинтадоля был некогда в плену у своего смертельного врага, а отец трех братьев, побежденный вами, сумел вернуть ему свободу. Но в расплату за столь великую услугу он вынудил своего сеньора сюзерена поклясться на святых и привести к клятве своих подданных, что ему будет пожалован один дар. Сеньор никоим образом не мог предвидеть, на что он себя обрекает. А тот ради откупа выговорил себе третью часть земель; и у жителей земель за спасение их сеньора[240] он истребовал право каждый год брать одного из сыновей и одну из дочерей, веля их уводить и запирать в этот замок. Вот отчего немало юных отроков, немало прекрасных и благонравных дев потеряли вкупе и честь, и свободу. А поскольку сей подлый злодей предвидел, что многие достойные люди будут пытаться извести столь пагубный уклад, он ежедневно упражнял в рукопашном бою трех своих сыновей, чтобы они готовы были встретить любого, кто дерзнет отвоевать их жертвам свободу.
– Но вам-то какая забота, сударыня, – сказал герцог, – будет ли сокрушен этот уклад на вашей памяти?
– Одну из моих племянниц, едва ей минуло двенадцать, этот мерзопакостный злодей выбрал за ее несравненную красоту, и я боялась, как бы она не стала добычей трех его распутных сыновей. И потому я выехала вам навстречу в надежде, что, быть может, вам уготована честь освободить мою милую племянницу и других пленников.
Тот замок, куда вы так и не вернули дневной свет, зовется Аскалон Темный. Я не обманула вас, упомянув пророчество мудрецов: пагубный уклад Печальной башни сокрушит лишь тот, кто рассеет мрак в этом храме.
– Вот что, – подал голос оруженосец, когда девица удалилась, – раз у вас не осталось надежды вызволить мессира Гавейна, лучше всего вам будет повернуть назад. Вы измучены, избиты и, наверно, ранены тяжелее, чем вы думаете; госпожа ваша кузина сумеет исцелить вас лучше, чем кто бы то ни было.
– Верно ты говоришь; но все же, поскольку я взялся за это дело, мне пришлось бы краснеть, что я не довел его до конца.
– Но, сир, вы теперь далековато от Печальной башни; эта девица вас изрядно завела в сторону. Я, так и быть, поеду за вами, если вы надумаете ехать дальше, несмотря на мой совет.
Так они ехали долго и молчаливо; герцог печально размышлял о Темном Замке. Дойдя до поросшей травою тропы, извилистой, узкой, давно заброшенной, герцог велел слуге двигаться вперед.
– Ах, сир! – ответил оруженосец, – мы теперь в самом гиблом месте этого леса, его зовут