– Сударыня, так много славных рыцарей потерпели неудачу в этом деле, что и я могу дерзнуть вслед за ними, уронив себя не более других, если дело не выйдет.

– Ну-ка вы, поставьте носилки на землю, – сказала девица оруженосцам.

Когда это было исполнено, мессир Ивейн приподнял крышку. У рыцаря были две копейные раны поперек туловища, след от меча посередине лба и вспорото правое плечо.

Боль исторгала у него крики. Мессир Ивейн как верный рыцарь обещал девице отомстить за ее друга, а затем стал тянуть раненого на себя, но все усилия приподнять его были тщетны, и он вынужден был отказаться сдвинуть его.

– Вы были правы, сударыня, – сказал он, – полагая, что я не лучший из рыцарей, да я и сам это знал. Я поглядел на одну из ран вашего друга, и мне захотелось, чтобы вместо меня этому испытанию был подвергнут один мой знакомый рыцарь. Он недалеко отсюда; если хотите его найти, сверните на эту дорогу, выбранную им. Сдается мне, что только он один и сможет исполнить ваше желание.

Девица одобрила этот совет и свернула влево на дорогу, указанную мессиром Ивейном. Сам же он продолжил свой путь. Проехав час, он услышал звучание рога. В надежде найти кров он припустил коня в ту сторону. Рог звучал снова и снова, будто звал на помощь. Мессир Ивейн, благо луна светила ярко, подъехал к башне, стоявшей у края разводного моста, перекинутого через полноводный ров. Ров окаймлял собою деревянный дом и был укреплен большим ежом[246].

Из башни, увидев мессира Ивейна, воззвал к нему юноша, трубивший в рог:

– Сир рыцарь, будьте нашим спасителем: грабители ворвались в мой дом; они убили моих слуг, и я теперь боюсь за свою престарелую матушку, а еще более за честь моей юной сестры.

Мост был опущен, дом открыт; мессир Ивейн тотчас пришпорил коня, въехал во двор и застал четверых грабителей, когда они взбирались по лестнице к окнам. Двое других стояли и спорили между собою, кому достанется сестра юноши. Прочие выносили из дома все добро, какое в нем было. Они были снаряжены довольно легко, как простолюдины, в камзолах и шапках из вареной кожи[247]; но у них были секиры, мечи, луки, стрелы и большие ножи, которыми они орудовали с ловкостью.

Мессир Ивейн занялся вначале теми, кто держал прекрасную юную деву; первому он вонзил в тело свою глефу, второго раскроил мечом до самых зубов. Остальные, будучи застигнуты врасплох, сбиты наповал, поражены, даже не пытались дать отпор; он их гнал и рубил во что попало – по плечам, рукам и головам. Кто-то на бегу все же метнул в него секиры, ранив коня и его самого. Только двое решились одолеть ежа и насилу выбрались изо рва. Мессир Ивейн и не подумал их преследовать.