– Любезный хозяин, – ответил герцог, – я предвижу, что моему бренному телу грозят немалые опасности, но я не могу вернуться, не будучи опозорен; так пусть я лучше сойдусь лицом к лицу со смертью, чем уступлю слабости духа.

– Ну что ж, ступайте, – сказал со вздохом вавассер, – и да хранит вас Бог!

Добрый человек повернул назад; а герцог, сопровождаемый одним оруженосцем, без приключений ехал до Третьего часа. Оказавшись у Капеллы Морганы, они узнали обе дороги: правую, проложенную недавно, чтобы миновать Невозвратную долину, и левую, которая вела в Долину и далее смыкалась с первой.

– Вот она, – сказал оруженосец, – погибельная Долина, о которой толковал вавассер. Пожалейте себя: если вы туда войдете, вы пропали; а я не собираюсь дальше ехать за вами и, того и гляди, остаться там в плену, как и вы сами. Ступайте, сир, по другой дороге; она ведет прямиком к Печальной башне.

– Боже мой, – ответил герцог, – ты, верно, думаешь, что я так же цепляюсь за жизнь, как и ты; но вот чего я не могу стерпеть, так это славы отступника[242].

– Ах, сир! я вам поклянусь всеми святыми этой часовни, что никогда и никому не проболтаюсь об этом.

– Охотно верю; но сам-то я не смогу об этом умолчать, ведь мы клялись рассказывать при дворе короля обо всем, что с нами приключилось, когда мы возвращаемся туда; а значит, я был бы клятвопреступником, если бы утаил хоть самую малость. Я проеду так далеко, как сумею.

– Так далеко, как вам угодно, – ответил оруженосец, – но не думайте, что я поеду за вами. Я только побуду здесь, пока могу надеяться, что вы еще не в плену.

– Вот и прекрасно; жди меня ровно столько, сколько ты сказал, и оставайся с Богом!

Он подстегнул коня и вступил один в страшную Долину.

Ее называли то Невозвратной долиной, то Долиной Неверных Возлюбленных, и вот отчего это повелось. Известно, что Моргана, сестра короля Артура, как никто другой владела тайнами ворожбы и колдовства: она переняла их у Мерлина. Дабы предаться вволю своей излюбленной науке, она покинула людское общество и углубилась в дремучие леса; так что многие разуверились в том, что она женщина, и называли ее феей Морганой и даже богиней Морганой. Долгое время она отдавала свою любовь и свое сердце одному рыцарю и полагала себя единственной его подругой; но он ее обманывал, предпочитая ей одну девицу превеликой красоты, с коей виделся лишь изредка, столь велики были ревность и прозорливость Морганы. И вот однажды они условились о свидании в глубине этой долины, самой цветущей и прекрасной, какую можно себе вообразить. Моргане донесли об этом, она примчалась и застала их, когда они расточали друг другу нежнейшие знаки любви. Она едва не умерла от горя; но, скоро придя в себя, она наложила на долину заклятие, силою которого в ней навеки останется любой рыцарь, повинный в малейшей неверности своей возлюбленной, будь то на деле или в помыслах. Друг ее был первой жертвой этих чар: когда он вознамерился уйти, то ощутил, что его держит неодолимая сила. С девицей она обошлась более жестоко.