– Этот рыцарь умер? – спросили у них.

– Нет, но был к тому близок; и будь проклят час, когда устроили эту тюрьму!

Наконец, герцог очнулся; все его утешали и успокаивали, как могли.

Тогда он поведал собравшимся вокруг, что он Галескен, герцог Кларенс, сын короля Траделинана Норгалльского и сотрапезник[245] Круглого Стола. Те, кто знал его, были весьма рады и в то же время весьма опечалены, видя его живым, но в плену, как и они сами. Там были Эглис Долинный, Гахерис из Карахея, Каэден Красавчик.

– Какая жалость, сир! – сказал этот последний, – не только для вас, но и для всего содружества Круглого Стола! Как огорчится мессир Гавейн, когда об этом узнает!

Тогда герцог изложил им причину своего странствия: пленение мессира Гавейна, обет освободить его, данный Ланселотом, мессиром Ивейном и им самим. В ответ три рыцаря поведали ему, как оказались заперты в этой Долине и как даже самому отважному герою не будет из нее исхода, если он на малую толику изменил своей возлюбленной.

– Богом клянусь, – воскликнул герцог, – если бы я знал, что здесь отвага ни на что не годна, ноги бы моей не было в этом месте; для меня угроза остаться здесь навеки чертовски велика. Где найти рыцаря, который бы в своей любви и на деле, и в помыслах постоянно избегал непостоянства?

Пока доблестный герцог Кларенс коротает там в доброй компании свой плен, мы покинем его, чтобы узнать, что случилось с мессиром Ивейном на той дороге, которую выбрал он.

LXXV

LXXV

Как мы помним, простившись с обоими спутниками в Вареннском лесу, мессир Ивейн избрал себе левую дорогу. Он ехал без приключений до конца часа Вечерни; но когда настала ночь, ему повстречались носилки, несомые двумя лошадьми. В них восседала девица, одетая в черное, открыв лицо и подперев щеку рукою. Мы воздали бы должное ее красоте, когда бы слезы, струившиеся по ее лицу, не помешали нам судить о ней. Семь оруженосцев сопровождали ее носилки, а перед дамой был уложен большой сундук, где покоился рыцарь, изнуренный множеством ран.

Мессир Ивейн приветствовал девицу.

– Благослови вас Бог, – ответила она, не глядя на него.

– Сударыня, не изволите ли вы сказать мне, что внутри этого сундука?

– Не спрашивайте; или знайте, по крайней мере, что его нельзя открыть, не обретя чести или позора. В нем лежит раненый рыцарь; до сего дня все, кто пытался извлечь его оттуда, старались понапрасну. Если однажды кто-то в этом преуспеет, то лишь после того, как поклянется на святых отомстить за этого несчастного рыцаря. Впрочем, знайте, что честь освободить его уготована самому доблестному из ныне живущих. Если вы вдруг уверены, что это вы и есть, дерзайте.