– Сир, – ответил тот слабым голосом, – для чего мне сдаваться?

– Чтобы спасти свою жизнь.

– Вы можете поторопить мою смерть, но не помешаете ей меня забрать.

– Боже меня упаси ее торопить! Я собирался помочь тебе сесть на коня, если ты согласен сдаться в плен девице из замка.

С этими словами он оторвал полу от тонкого полотна, надетого поверх кольчуги, перевязал тому рану, посадил его на коня и проводил глазами, пока он спускался с холма.

Когда побежденный предстал перед девицей, она возблагодарила Бога за отважного заступника, ниспосланного ей. С нового пленника сняли доспехи; но он умер на руках оруженосцев, пока они выпрастывали его из кольчуги. Ей было оттого и радостно, и немного грустно, ибо он приходился ей родней.

Но Галид извелся до крайности, видя, что его племянник не возвращается. Он потребовал свои доспехи и хотел уже выйти сам отомстить за него. Его людям стоило труда его удержать: но все же он согласился выслать наверх десять своих лучших рыцарей.

– Стойте у подножия холма, – сказал он, – и выходите один за другим. Если первый будет побежден, второй займет его место, пока, наконец, рыцарю из замка не придется просить пощады. Но воздержитесь нападать все разом, чтобы вас не стыдили потом.

Рыцари последовали приказу; каждый своим чередом был выбит из седла и вынужден просить пощады. Когда первый услышал, что надобно идти в плен к девице, он сказал, что скорее примет смерть от руки рыцаря, своего победителя; по меньшей мере, смерть эта не будет позорной.

– Что вы знаете об этом? – спросил Богор.

– Знаю, что со мною поступят не более милосердно, чем с сенешалем и его спутником, которых они вложили в камнемет и метнули с высоты стен к нашим шатрам.

– Возможно ли, чтобы с сенешалем так обошлись?

– Чистая правда, Богом клянусь!

– Это для меня весьма прискорбно; но, так или иначе, вы должны сдаться девице или принять смерть от моей руки.

– Я пойду, сир; но если я умру, позор этот падет на вас.

– Я знаю, и хочу тебе сказать, что в недалеком времени твоя смерть будет отомщена. Назови мне свое имя, прежде чем уйти.

– Сир, меня зовут Петрон.

Едва Богор расправился с шестым из этих рыцарей, как появилась девица на роскошном ездовом коне, одетая в красивое парчовое платье и так плотно укутанная пеленой, что на лице ее виднелись одни глаза.

– Стойте, сир, – сказала она, – и не трогайте больше этого рыцаря.

– Почему же, сударыня?