– Право же, сенешаль, ничто не могло меня так порадовать, как ваш приход. Наконец-то вы у меня в руках, вы, из-за кого я утратила мое наследство и мою свободу! Свяжите его по рукам и ногам, – призвала она своих людей, – поставьте на стену камнемет напротив шатра моего дяди; пусть он своими глазами увидит, как я учу его рыцарей летать.

Как она приказала, так и было сделано. Обоих пленников вложили в камнемет и метнули в осадный стан поверх замковых стен. Сенешаль был еще жив, когда упал перед шатром Галида, ставшего свидетелем его последнего вздоха.

Галид отдал бы половину своих земель, чтобы только не видеть, как жестоко обошлись с его сенешалем. Он поклялся учинить то же с любым из осажденных, кто попадет ему в руки. Пока владелица замка упивалась сей омерзительной местью, Богор с Амидой входили в потайную дверь. Она вышла им навстречу и приняла Богора с живейшими изъявлениями благодарности. Она проводила его в высокую залу, сняла с него доспехи, велела принести ему алые одежды на горностаевом меху, в которые помогли ему облачиться обе сестры.

– Милая сестрица, – сказала Амида, – этот доблестный рыцарь прибыл положить конец войне, в которую нас вовлекли. Я была бы уже мертва, если бы он своею отвагой не вырвал меня из рук сенешаля и трех его приспешников.

Тогда девица припала к коленям Богора.

– Этот замок принадлежит вам, – сказала она, – и все, что в нем имеется, тоже. Мы всецело ваши, душой и телом.

– Премного благодарю, сударыня, я ничего не требую и не прошу, кроме как возможности помочь вам.

Тогда они пошли с факелами осматривать покои, переходы, террасы и редуты замка. С главной башни они увидели расположение Галидова войска. Между войском и замком поднимался холм, на плоской вершине которого росла сосна необычайной высоты.

– Что это за место? – спросил Богор.

– Это верхняя застава[314], – отвечала Амида. – Каждый день Галид высылает туда одного из своих рыцарей, чтобы принять вызов от наших. Там мы побеждаем или проигрываем попеременно.

– Если так, сударыня, я был бы не против, чтобы мне дозволили завтра выйти туда во всеоружии, и я бы мог вызвать того, с кем пожелаю сразиться.

– Не сомневаюсь, что ваш вызов не останется без ответа.

Возвратясь во дворец, они нашли столы накрытыми и кушанья готовыми. Богор умылся первым, после него еще десять рыцарей[315]; им прислуживали с усердием. Когда убрали столы, обе сестры повели его на цветущий луг, и старшая не могла на него наглядеться. Она дивилась красоте, данной ему от Бога; она размышляла, сколь счастлива будет девица, которую он полюбит.