– Сир, я буду рад вас проводить.

– Не утруждайте себя; только наставьте меня на самый прямой путь.

Они некоторое время ехали по лесу; и когда Ланселот упомянул лесничему, что он из дома короля Артура, тот сказал:

– Благослови вас Бог, сир! Вы ведь, наверное, знаете, весь двор скорбит оттого, что Ланселот Озерный в неволе у Мелеагана, сына Бодемагуса. Боятся, что Мелеаган его сгубил, и все оплакивают утрату лучшего в мире рыцаря. Король говорит, что, потеряв его, он потерял все на свете, и у нас есть причина так же говорить; ибо в этом лесу есть башня по прозванию Башня Мерлина, где творятся дела еще более дивные, чем толкуют о Святом Граале. Немало рыцарей из местных и чуждых земель, придя в надежде завершить эти приключения, так и не вернулись оттуда; и никто не ведает, что с ними стало. И только на одной гробнице, у самых ворот, видели надпись, гласящую: Чудеса Башни Мерлина не иссякнут до тех пор, пока не явится Ланселот Озерный. Так что мы после кончины Ланселота уже не чаем увидеть им конец.

– А эта башня, – спросил Ланселот, – она далеко отсюда?

– Она к закату и почти у края леса, между Белым замком и городом Газаном.

– Как вы полагаете, я смогу туда попасть, не опоздав на мою встречу в Видесане ко дню Магдалины?

– Нет, сир, хоть бы вы скакали день и ночь.

– Тогда с Богом, а мне только и остается ехать по дороге в Видесан.

Ему уже никак нельзя было терять времени. Проведя две следующие ночи без пристанища, он на третий день прибыл к замку Флеж, под прикрытием которого в одну сторону простиралось море, а в другую лес и плодородные земли. Однако виноградников было не видно, хотя в Великой Бретани бывали и они, пока не иссякли чудеса Святого Грааля. В этом замке его приняла дама преклонных лет, а на другое утро, в день Магдалины, он прибыл в Видесан.

Король Бодемагус собирал свой двор на прекрасном лугу напротив замка. Это был день годовщины его коронации; ему поставили шатер в самом конце луга, немного поодаль от прочих. Король восседал в большом кресле слоновой кости, а некий арфист перед ним пел ему лэ об Орфее[335]; он охотно ему внимал, и все хранили глубочайшее молчание.

Ланселот узнал шатер короля по золотому орлу, венчавшему его. Как только он подъехал ближе, оруженосцы бросились к его стременам, чтобы помочь ему сойти; но, не желая быть узнанным, он предстал перед королем в закрытом шлеме. После приветствия он произнес во всеуслышание:

– Сир, да будет вам известно, что при дворе короля Артура мне случилось биться с рыцарем, которого я сразил смертельным ударом. В тот же день, во время нашего застолья, некий рыцарь явился к королю Артуру с притязанием, что мой противник был якобы убит вероломно, и сулился даже доказать это вашему суду, если я не побоюсь предстать перед ним в день Святой Магдалины. Я пришел заверить вас, что он солгал.