Вилер безнадежным жестом потер лоб.

Дэвид заговорил деловым, уверенным тоном:

– Объединенная Румыния – то есть та Румыния, которая справедливо обращалась бы со всеми своими подданными и тем самым заслужила бы их поддержку, – могла бы противостоять требованиям Венгрии. Она могла бы даже устоять против России. Если бы она держалась твердо, Югославия и Греция присоединились бы к ней, а может быть, даже и Болгария. Балканское согласие! Не самый сильный союз в мире, но с ним пришлось бы считаться. Если бы внутренняя политика страны была сильной, «Железная гвардия» никогда не вернула бы свои позиции. Она бы не пришла к власти.

Сэр Брайан слушал его, выпрямив плечи, склонив голову и сложив руки на ручке зонтика, словно на прикладе. Казалось, что он скорбит.

Вилер откашлялся, готовясь прекратить эту обвинительную речь, но Дэвида было не так-то просто остановить.

– А ведь были еще и крестьяне, – продолжал он, – значительная сила – если бы мы их организовали. Их можно было бы вымуштровать так, что они бы дали отпор попытке немецкого вторжения. А немцы, скажу я вам, не хотят проблем на этом фронте. Они бы не стали пытаться усмирить сопротивляющуюся Румынию. Однако страна раскололась, «Железная гвардия» пришла к власти, а немцы устроились здесь со всеми удобствами. Если вкратце, то наша политика сыграла исключительно на пользу врагу.

Сэр Брайан вздернул подбородок.

– То есть уже слишком поздно? – резко спросил он.

– Слишком поздно, – подтвердил Дэвид.

Председатель бросил на Вилера взгляд, лишенный всякого озорства. Он просил изложить факты, но факты, очевидно, вышли из-под контроля. Вилер тоже начал терять терпение.

– Мне кажется… – начал он.

– Господи, и в самом деле. – Сэр Брайан протянул руки Дэвиду, Гаю и Гарриет, сигнализируя об окончании встречи. – Всё это было очень интересно, очень, очень интересно.

Обаяние его еще чувствовалось, но теперь в нем чего-то недоставало. Он пошел вдоль дома, остальные последовали за ним. Он продолжал дружелюбно что-то говорить, но теперь его дружелюбие было направлено на Вилера.

Почти стемнело. В доме не было видно ни света, ни других признаков жизни, но входная дверь по-прежнему была открыта, и Гарриет увидела в темноте белый пиджак слуги, позвякивавшего ключами. Он ждал, пока они – последние британцы – уйдут и можно будет запереть клуб.

Когда Вилер открыл дверцу автомобиля, сэр Брайан оглянулся на них и прикоснулся ручкой зонтика к своему котелку. Он уже не улыбался. Вилер, не сказав ни слова, гневно хлопнул дверью. Глядя, как удаляются красные огни фар, Гай сказал: