Оставшись в пустой комнате, Принглы почувствовали, что находятся там не по праву. Гарриет обняла Гая:

– Милый, как же я могу завтра уехать и оставить тебя здесь?

– Ты должна найти мне работу, – напомнил он.

Спустившись по лестнице, они увидели, что у конторки стоит Дэвид, и отчаяние Гарриет несколько притихло. Когда они уехали в Предял, он отправился «к дельте Дуная», что бы это ни значило, и с тех пор они не виделись. Гарриет втайне думала, что они вообще могут более не встретиться. Его засекреченные путешествия могли иметь катастрофические последствия, или же он мог решить покинуть страну. Но нет, он стоял в вестибюле «Атенеума» со своим обычным уверенным и расслабленным видом, и Гарриет, увидев его, обрадовалась. Гай восторженно поспешил к нему, и Дэвид насмешливо скривил губы, забавляясь энтузиазмом своего друга.

Расписываясь в журнале постояльцев, он сообщил:

– Сегодня утром, когда я вернулся, выяснилось, что в «Минерве» меня посчитали погибшим и выселили. Мою комнату занял представитель титульной расы. Мои чемоданы убрали в подвал. К счастью, оказалось, что здесь только что освободилась комната.

– Видимо, это комната Пинкроуза, – сказал Гай и рассказал о нападении на Инчкейпа и, как он выразился, «побеге профессоров».

Посмеиваясь над описанием Пинкроуза в цветастом кимоно, Дэвид сказал:

– Некоторые дорого бы дали, чтобы увидеть его в таком виде. Пинкроузу принадлежит один из самых великолепных домов в Кембридже, но никто и никогда не бывал внутри. Он живет отшельником. Самое печальное в этом то, что Инчкейп, вероятно, единственный его друг.

Узнав, что Кларенс тоже покинул страну, Дэвид снисходительно улыбнулся.

– Мне нравился старина Кларенс, – сказал он и сам, казалось, удивился своему признанию. – Думаю, что никто из нас уже не задержится здесь надолго.

Гай и Гарриет понимали, что больше он им ничего сказать не может, и не стали задавать вопросов.

Пока они шли к выходу из гостиницы, Дэвид впервые заметил представителей гестапо, и у него перехватило дыхание. Он вопросительно приподнял бровь, глядя на Гая, но оба промолчали. Делать было нечего, оставалось ждать конца. Им не хотелось расставаться.

Ожидая извозчика, они стали свидетелями того, как на площадь вылетела мотоциклетная колонна гвардистов в новехоньких кожаных куртках и меховых шапках. Гвардисты с ревом мчали по мостовой, такие сосредоточенные, словно спешили на допрос или казнь предателей, но, сделав круг по площади и распугав пешеходов и автомобилистов, они уехали туда же, откуда приехали.

– Не самое полезное занятие, – заметила Гарриет. – Но очень веселое, полагаю.