Заметив, что она их не слушает, Гай сказал:

– Гарриет не придает особого значения всему преходящему.

Гарриет рассмеялась:

– Надо только подождать, и всё это уйдет в прошлое.

– Главное – самому не уйти в прошлое, – заметил Дэвид с мрачной улыбкой.

Еда запаздывала. Им подали суп. Минуло добрых двадцать минут, прежде чем официант принес ножи и вилки, а затем наконец пришел черед friptură.

– В свое время в этом ресторане подавали лучшие стейки в Европе, – сообщил Дэвид.

– А что мы едим сегодня, интересно? – спросил Гай.

Дэвид фыркнул.

– Очевидно, какой-то извозчик лишился лошади.

Мужчины вспоминали прошлую весну и начало лета, когда они часто сидели в саду «Полишинеля» и рассуждали о грядущей войне. Посетители прибывали до самой полуночи и засиживались, пока небо за деревьями не начинало белеть. Музыканты играли до самого последнего посетителя – сентиментальные, простенькие мотивы; но, делая уступку позднему часу, они играли всё тише, порой замолкая на середине фразы и начиная новую мелодию, или в ожидании награды просто брали случайные ноты, символизировавшие музыку.

– Сколько им дать? – спросил Гай и вытащил купюру в тысячу леев.

Гарриет и Дэвид были поражены такой расточительностью, но Гай отдал деньги музыкантам.

– За прошлые радости, – сказал он.

Когда они дошли до дома Принглов, было чуть больше одиннадцати вечера. Дэвид согласился зайти на последний стаканчик. Вестибюль был погружен во тьму. Швейцара уже давно забрали в армию, и замены ему так и не нашли. Лифт не работал.

Гарриет почудилось нечто странное в атмосфере дома. Возможно, дело было в тишине. Румыны засиживались допоздна; обычно из квартир до утра доносились голоса и музыка. Теперь в доме было тихо. Они поднимались по темным пролетам, сопровождаемые лишь звуками собственных шагов. На восьмом этаже они увидели падающий откуда-то луч света.

– Это свет из нашей квартиры, – сказала Гарриет. – Дверь открыта.

Они остановились и прислушались. Тишина была абсолютной. Через несколько мгновений Гай стал бесшумно подниматься по последнему лестничному пролету. Дэвид двинулся следом. Гарриет на минуту замерла: ее пугали тишина и вид распахнутой двери. Из квартиры не доносилось ни звука. Она осторожно поднялась на пару ступенек и заглянула в прихожую. Дверь в гостиную была приоткрыта. Везде горел свет.

Услышав ее шаги, Гай прошептал:

– Подожди.