– Это очень тяжело, – сказала она. – Невозможно иметь хоть какую-то частную жизнь посреди всех этих постоянных тревог и угроз. Когда это кончится…

Она осеклась. Когда это кончится, было неизвестно, и время было против них. На расстоянии связывающее их заклинание утратит силу. Суждено им еще встретиться или нет, но это был настоящий конец.

Колонна готова была тронуться. Водитель первого грузовика забрался на свое место и хлопнул дверью. Это был сигнал Чарльзу: ему следовало закончить с прощаниями и вернуться к работе.

– До свидания и удачи, – сказала Гарриет и положила руку ему на плечо. На секунду его защита рухнула, и он с мукой посмотрел на нее. Было удивительно видеть его таким ранимым.

Времени больше не было.

– До свидания, – сказал он, забрался в грузовик рядом с водителем и захлопнул дверь. Теперь, с безопасного расстояния, он мог взглянуть на нее сверху вниз и спокойно улыбнуться.

Вокруг собрались греки, чтобы посмотреть, как уходит колонна. Первый грузовик тронулся с места, и кто-то из женщин бросил в кабину цветок. Прощание с героями. Чарльз поймал его и воздел над головой, словно приз. Грузовик покатил прочь. Последним, что видела Гарриет, была рука Чарльза с цветком. Второй грузовик заслонил первый. За ними последовали и остальные; они направлялись к главной дороге, ведущей на север.

Она зашагала вслед за грузовиками, тем же путем, что и пришла, и глядела им вслед, пока они не исчезли вдали. Когда последняя машина скрылась из виду, ей уже не было нужды идти в ту сторону – но идти куда бы то ни было тоже не было никаких причин. Она осталась одна, ей нечего было делать, и ни в чем не было смысла.

Чувство утраты переполнило ее и выплеснулось наружу. День стоял серый и вялый, люди и здания вокруг утратили свои лица и слились в единую пресную массу. Из города словно ушла жизнь. Улицы казались пустыми, и Гарриет, оставшись без цели и надежды, ощущала себя такой же пустой.

Обнаружив, что дошла до площади Конституции, она остановилась, не понимая, что делать дальше. Зачем куда-то идти? Она стояла на месте, пока не увидела Гая. Ей захотелось спрятаться, но он уже заметил ее и спросил:

– Что случилось?

– Чарльз уехал.

– Мне очень жаль.

Он взял ее за руку и сжал пальцы, глядя на нее с сочувственным любопытством, словно ее расстройство было чем-то бесконечно чуждым. Он жалел ее. Гарриет, однако, претила подобная жалость, и она решительно убрала руку.

Гай спросил, куда она идет. Гарриет не знала и вместо ответа предложила:

– Давай сходим посмотрим, не зацвел ли багрянник.

У Гая, разумеется, были другие планы.