– Очень.

Гай принялся распаковывать книги и расставлять их на шифоньере, словно они поселились здесь надолго.

Спрятавшийся в саду дом казался надежным убежищем от ужасов войны, но, когда они спустились в столовую, это впечатление рассеялось. Алан не вышел к ужину. Хотя Пинкроуз и сохранил за собой комнату, бóльшую часть времени он проводил в Фалироне. Остальные жильцы тихо перешептывались, но умолкли, завидев посторонних. Гарриет ощутила, как они насторожились. Атмосфера была напряженная.

Гаю хотелось немедленно стать частью этого места, и он напомнил мисс Данн, что хотел бы сыграть с ней в теннис.

– Подумаю, – сказала она, явно давая понять, что у нее есть дела поважнее.

Гай принялся предлагать ей назначить партию на тот или иной день, и мисс Данн нетерпеливо передернула плечами, но тем не менее зарумянилась.

Им подали козий сыр с какой-то зеленью, пробудившей в собравшихся вялый интерес. Теннант сказал даже, что никогда не пробовал подобного.

Гай предположил, что это морской укроп, и процитировал:

– «Над обрывом человек повиснул и рвет укроп – ужасное занятье!»[82]

Теннант улыбнулся, но было ясно: это не место для дружеской болтовни.

После ужина Гаю не терпелось вернуться в центр города и найти своих товарищей. Сад был залит молочно-белым светом луны. Гарриет хотелось побыть под открытым небом, и она повела упирающегося Гая по Плаке. Она шагала быстро, всё еще движимая азартом поиска, хотя и понимала, что ничего не найдет. Вместе они дошли до Акрополя.

Небо было ясным. Пока они карабкались по склону, их взорам открылся Парфенон; одна его стена всё еще была окрашена розовыми лучами заката, другую уже посеребрил лунный свет. По мере того как солнечные лучи меркли, мрамор словно начинал светиться изнутри, подобно алебастру, и вся Плака была озарена этим сверхъестественным сиянием.

Афиняне хорошо понимали, что такая теплая звездная ночь может принести с собой смерть и разрушение. В темных дверных проемах двигались черные силуэты. Они недоверчиво и выжидающе смотрели на проходящих мимо незнакомцев.

Гай плохо знал этот район и опасался, что они заблудятся в темноте. Гарриет начала уставать и согласилась вернуться.

Танди уже ушел из «Зонара». Было так тепло, что можно было оставаться за уличным столиком и после захода солнца. Танди вместе с остальными сидел на верхней террасе «Коринфа». Они устроились за столом рядом с балюстрадой – в смятении, как и другие обитатели этого черно-белого города, которому предстояло утонуть в крови. Была у них, впрочем, и другая причина для беспокойства.