Проводив Кирова до двери, Ленин, пожимая ему руку, улыбнулся по-отечески ободряюще:

— Я верю, у вас дело пойдет. До свидания!..

И теперь, достав блокнот с записями, Киров стал вспоминать, что говорил Ильич, расшифровывать беглые записи. На четвертинке листа написал большими буквами: «Нефть».

Когда листок был исписан, он встал, выпил из графина воды, прошелся, энергично взмахивая руками. Потом снова присел и взял со стола листок. «Бороться с обводнением скважин. Не допустить затопления нефтеносных пластов... Вращательное бурение... Трубы и еще раз трубы... Бурильные станки. Англия? Америка? Франция? Специалисты Запада... Обещать деньги, нефть, концессии. Да, концессии если дадут оборудование и помогут продовольствием... Опять бурение...

Серебровский... Нариманов... Барипов... Губкин. Главное — Губкин...»

Перечитав написанное, Киров красным карандашом подчеркнул фамилию Губкина.

«Да, надо начинать с него. Ильич говорил, что Губкин хорошо знает Баку и почти год жил в Америке. Это наш человек и сейчас руководит «Главнефтью». Надо во что бы то ни стало найти Губкина. Если его нет в Баку — послать телеграмму в Москву. Вызвать, пригласить... Наконец, просить содействия у Ильича. Надо начинать с Губкина...»

Киров взглянул на часы. «Ого, уже три... Пойду пообедаю и в «Азнефть» к Серебровскому. Посмотрю, что у них делается, и попрошу устроить встречу с Губкиным».

2

Вернувшись с обеда, Киров сразу же подошел к столу, чтобы позвонить Серебровскому. Вдруг раздался звонок. Он снял трубку.

— Слушаю, Киров! А, Александр Павлович. А я собираюсь к вам. Какая беда? Пожар на заводе Манташева? Занялись баки с мазутом? Пожарные выехали? Какая еще нужна помощь? Я сейчас выезжаю. На месте будет виднее.

Киров вызвал машину и крикнул в передней секретарю:

— Еду на пожар! На завод Манташева!

Он быстро побежал по коридору... За ним бросился помощник в военной гимнастерке, в солдатских сапогах, придерживая прыгавший в кармане браунинг.

Выбежав из здания, Киров на мгновение остановился: над городом, в стороне манташевского завода, бил вулканом густой, черный, тяжелый дым.

«Вот силища!» — подумал Киров и, вскочив в машину вместе с помощником, крикнул шоферу: