Когда ковши были точно подведены к горловинам форм, мастер взмахнул рукой. Опять взметнулись искры до самого потолка, и сталь потекла в форму...

Прошло несколько минут, и все было кончено. Огненный фейерверк потух, гости оживленно заговорили, обсуждая только что увиденное небывалое зрелище. А человек в шляпе, распахнув пальто и опираясь на палку, быстро направился к выходу. Ему было жарко, и он был переполнен впечатлениями, которые боялся растерять в разговорах с корреспондентами. Он вышел с территории завода, сел в машину и сделал знак шоферу:

— Подождите ехать, я должен кое-что записать.

Достал блокнот, ручку с золотым пером и написал следующее:

«Это было зрелище почти фантастическое. Напряженность и дружность работы, рев мартеновских печей, сигнальные звонки, тревога ожидания, проносящиеся под крышей мостовые краны, потоки ослепительной стали, буран искр, рабочие, бросающиеся в самую, казалось, кипящую сталь... Это было овладение стихией, торжество человечества...»

Он сунул ручку в карман, спрятал блокнот и сказал шоферу:

— Поехали!..

Скоро из проходной вышел Киров, окруженный радостными, возбужденными людьми. Он осмотрелся и спросил:

— А где же писатель? Где Алексей Толстой?

— Он уехал, — сказал Павлов. — Я видел, как он выходил из цеха.

— Жалко. Надо бы с ним поговорить, — сказал Киров. — Ну да он, наверное, напишет. Это зрелище никого не оставит равнодушным...

5

Отливка станины удалась на славу. Киров приехал посмотреть — остался доволен. Крепко пожал руку Ивану Арсеньевичу Румянцеву, поздравил с первой победой руководителей и тут же спросил:

— А как обрабатывать будете?

Его провели в станочный цех, где стояли токарные, фрезерные, сверлильные станки, познакомили с пожилым мастером Кирилловым.

— Это наша надежда! — сказал директор. — Он не подведет.

Киров приветливо взглянул на простоватое, иссеченное морщинами лицо, взял мастера под руку, и они пошли по цеху.