– Ну теперь у вас будет шанс встретиться наконец с бароном Унгерном! – пообещал я. Хоть мне Оссендовский не особенно нравился, но я был рад тому, что он сумел выжить в бессмысленном кровопролитии под Дзаин-Шаби.

– Немного страшновато! – доверительно признался поляк и, взяв со стола папиросину, стал с нарочитым любопытством ее разглядывать.

– Угощайтесь, Фердинанд, – предложил я, и он немедленно угостился.

Мы курили, я слушал несмолкающую болтовню Оссендовского, муха жужжала под потолком… За окном время от времени раздавался топот копыт, звучали чьи-то голоса и пели птицы в лучах приветливого весеннего солнца.

У доктора Гея была изумительная семья. Тихая и скромная жена, две дочери и сынишка, да еще старенькая теща – все они дружно жили в скромном домике на окраине Ван-Хурэ. В городе Гей был известным человеком, местные монголы его боготворили, он умудрялся совмещать свою врачебную практику с ветеринарной и охотно выручал кочевников, частенько выезжая к ним из города, если случалась какая-то беда. Кроме того, доктор был известным членом Центросоюза – сибирской кооперативной организации, помогал местным князьям решать вопросы с провизией и мануфактурой. Как сообщил мне Казагранди по пути к Гею, тот имел влияние на мнение самого сайда Ван-Хурэ и к его словам всегда прислушивались зажиточные колонисты и промышленники. При всем этом семью Гея нельзя было назвать зажиточной… Казагранди захватил с собой мясо, какие-то продукты, бутылку с коньяком и сладости для детей. Было очевидно, что он бескорыстно помогал доктору в эти нелегкие для всех дни.

Сидя за небольшим столом, я чувствовал себя неловко. Младшая дочь доктора Гея была больна, она тихонько плакала в кроватке, родители часто отвлекались от беседы и подходили к ней, чтобы ее утешить и приласкать.

– У девочки бледный вид, – с сочувствием констатировал Казагранди. – Может быть, отравление?

– Что-то с кишечником, думаю, это инфекционное, – тихим голосом сообщил доктор и виновато улыбнулся.

– Я пришлю к вам нашего доктора Рибо! – пообещал полковник. – Он обязательно поставит вашу дочку на ноги.

– Уж не знаю, как вас и благодарить, – задумчиво закивал Гей.

– О каких благодарностях может идти речь? Ты знаешь, Ивановский, сколько этот человек сделал для меня? После разгрома Сибирской армии мне удалось с боями прорваться в Восточный Урянхай. Уцелело тогда всего человек пять. Мы вышли из тайги обмороженные, голодные и израненные. На южном берегу озера Хубсугул, недалеко от поселка Хытхыл, была заимка доктора Гея. В самом Хытхыле тогда стояли большевики, и этот отважный человек укрыл нас, накормил и подлечил. Я никогда не забуду той заботы, которой он окружил нас в те дни.