– Милостыню раздали, рванья у нас уже нет! – ответил он.

– Ничего я не хочу! – воскликнул Хебда, целуя край его облачения. – Только, чтобы святому епископу поведали, что безумный Хебда видит пана нашего постоянно нагим и меч над его головой.

Кумкодеш махнул рукой и вошёл на двор, захлопнув за собой дверь. Хебда постоял минуту, ударил себя сильно кулаком в грудь и, задумчивый, остался на морозе на улице. Через какое-то время княжеский кортеж ехал назад в замок на вечернее застолье, которое устроили после целого дня поста. Стоявший вдалеке Хебда увидел его, крикнул и обеими ладонями закрыл глаза, точно не мог вынести этого зрелища.

А спокойный Лешек ехал за челядью, которая несла факелы, двор его весело разговаривал, обрадованный костёльными песнями. Затем отворились и ворота дворца, из которых выехал в замок епископ Иво, потому что там его ждали на ужин.

В городе, который в этот день светился всеми окнами, точно все люди в нём, дожидаясь полуночи, спать не ложились, послышался топот, несколько всадников стремительно спешило в замок. У одного из них голова была перевязана белым платком, а рука была обёрнута тряпками, на его товарищах видны были раны и помятые доспехи.

Хебда поглядел, когда они проехали, и снова закрыл глаза.

Они исчезли в замковых воротах.

Лешек уже был в своём дворце, а епископ стоял в предсенях, когда тут же появилась кучка всадников. Иво поглядел на них и из его груди вырвался стон. Не нужно было даже спрашивать о новости, какую привезли.

– Бено! Ты ли это! – отозвался встревоженный епископ, обращаясь к немолодому человеку с перевязанной головой и рукой.

Люди помогали ему слезть с коня; он застонал за весь ответ. Потом притащился к епископу и начал целовать его руки.

– Бено! На тебя разбойники напали в дороге? Что с тобой? – сказал епископ.

– А! – вздохнул прибывший, опираясь на плечо слуги. – Разбойники, но не на дороге напали на меня, только на замок, сторожем которого я был. Беда мне! Беда мне! Святополк захватил Накло.

Епископ, слыша это, отступил на шаг и лицо его облачилось болезненным выражением.

– Стало быть, Святополк объявил нам войну! – воскликнул он.

– Не объявил и никто её не ожидал, – сказал со стоном каштелян. – Мы были с ним в мире, кто мог ожидать нападения? Нас горсть сидела в Накле. Вдруг ночью он окружил нас с великой силой; прежде чем мы собрались обороняться, вырубили ворота. Во дворах пришлось нам с ними сразиться, мы защищались до последнего, один против десяти – и вот сколько нас ушло живыми.

Каштелян вздохнул.

– Сыновья мои… – воскликнул он и не докончил.