Теперь в соборе Св. Ендрея, у Богородицы, у Доминиканцев, Францисканцев, на Скалке, во всех часовенках пробудились колокола и плакали. День был морозный, холодный.

На тёмном небе светились звёзды, на крышах лежал снег и как саван покрывал землю. Только на улицах это белое покрывало, собранное в сугробы и смешанное с грязью, исчезло, приняв неопределённый цвет.

Воздух был спокойный, мороз сковал воду и землю. Среди этой ночной тишины колокола, которые никогда не отзывались в эту пору, объявляли о каком-то большом трауре.

Несколько дней князь Болеслав был болен.

Он лёг в кровать, его окружили ксендзы, молились, он спокойно ждал смерти, как избавления.

В городе знали об этом медленном умирании князя – поэтому колокола объявляли о его кончине.

Смерть, а с ней неопределённость в будущем, потому что, хоть Лешек был объявлен преемником, враг его, епископ Павел, повторял, усмехаясь:

– Не согреет он столицу.

Когда из Вавеля донеслись первые колокола, престарелый, но сильный ещё и не согбенный возрастом епископ с нетерпеливым признаком радости вскочил со стула.

Казалось, он ждёт только этого, как сигнала к освобождению. Всё лицо его дико воспламенилось, он вздохнул грудью, точно избавившийся от тяжести. Страсти, которых возраст не смог побороть, кипели с молодой силой.

В это время в каморку вошёл каноник Вызон, он принёс печальную новость о смерти князя, его лицо было пасмурным, подстать ей.

Он немного удивился, видя епископа таким весёлым и разгорячённым, не в силах утаить того, что испытывал.

– Взял Господь князя Болеслава, на Свою славу! – сказал он медленно.

– Пусть его воля будет благословенна! – ответил епископ насмешливо. – Теперь моё место в замке.

Он засуетился.

– Прикажите мне дать одежду, позвать мне шатного, я должен туда ехать.

Шатный вошёл как по сигналу, а епископ с лихорадочной суетливостью начал облачаться в официальную одежду. Люди, хоть знали его ненависть к покойному, с удивлением смотрели на прояснившееся лицо своего пана.

Колокола в городе то и дело звонили, объявляя о смерти Болеслава. Улицы наполнялись народом, на Вавеле был виден яркий свет и будто бы излучение, витающее над ложем благочестивого князя.

Оживление, как днём, можно было увидеть в окрестностях замка, с рынка, с улиц народ тянулся к Вавелю, из замка отряды выходили в город. На улицах всадники и вооружённые люди спешили на гору, точно она нуждалась в обороне. Горе по благочестивому пану выражалось тихо, больше тревогой за будущее, чем грустью о прошлом.

Добродетельный князь не умел приобрести себе сердец, которые завоёвываются только энергией. Землевладельцы не льнули к нему, мещане-немцы больше оглядывались на Лешека, который старался им понравиться, носил волосы и наряд по их обычаю, охотно был с ними на короткой ноге. Они также много себе обещали в будущем от этого господина.