В десятке шагов перед ним, прямо перед всадниками, загораживая им дорогу, стояла – Бета. Она специально выбрала себе такое место, чтобы её видели.

Только одета она была иначе, в коричневом одеянии, по цвету похожем на монашескую рясу ордена св. Франциска, подпоясанном соломенной верёвкой. Голова была накрыта белым платком.

Стояла и смотрела на епископа страшными глазами, её губы медленно стали искривляться, как для улыбки – обнажила стиснутые зубы и ужасающий издевательский смех распространился по пустому рынку.

Верея, который ехал за паном сзади, сначала не видел её, только, услышав смех, он поднялся на стременах, увидел это привидение и вскрикнул.

Епископ дал коню шпоры, весь отряд, бросившись вправо, объехал Бету, которая медленно повернулась за ним, смеясь и вытягивая руки. Когда встревоженный и бледный Верея объезжал её, она ему поклонилась и сделала знак рукой, точно приглашая, чтобы попробовал второй раз.

Потом медленным шагом, обернув голову платком, сложив на груди руки, она повернула назад к замку.

Вернувшуюся весёлость епископ в этот день потерял.

Как только он оказался с Вереей один на один, напал на него, ругая как бессовестного лгуна, негодяя, что хотел обмануть пана для выгоды. Верея поклялся, что её утопили на его глазах, рассказал подробности, называл людей, хотел привести их на освидетельствование. Епископ, не желая слушать, с яростью его оттолкнул, запрещая показываться ему на глаза.

Верея, не теряя ни минуты, сел на коня и помчался назад в Краков. И он уже был в ярости. Колотя коня отломанной от забора палкой, он прискакал обратно на рынок, повернул к дому, когда среди дороги увидел стоящую Бету.

Та, узнав его, стала над ним издеваться. Для Вереи это уже было слишком, он соскочил с коня и бросился к ней.

Он хотел уже ругаться, но когда увидел смелый взор, уставленный в него, забормотал, говорить не мог.

Бета заговорила сама:

– Ты видишь, что я жива! Ни ты и ни кто меня не убьёт!

Потому что я есть карой Божьей! Потому что я бич Божий для злодея! Утопите меня и убейте сто раз, встану из воды и из могилы, дабы бросить ему в глаза – осуждение. Видишь, стою безоружная. У тебя нож у пояса. Я не буду защищаться.

Она сняла платок и разорвала платье так, что наполовину обнажила грудь. Убийцу охватил какой-то непонятный страх.

Как безумный он побежал к лошади, вскочил в седло и уехал, долго слыша за собой смех.

Когда епископ поздно ночью вернулся, Верея перед ним не появился. Его уже не звали, прежде чем наступило утро следующего дня. Ночь немного успокоила обезумевшего человека.