Выглядел он тоже неплохо, лицо имел круглое, довольно красивое, хоть нос был сплющенный и слишком маленький, глаза живые, глаза красивые, улыбка, хватающая за сердце.

Гибкий, сильный, хотя уже не юноша, он мог ещё сойти на такого. Епископ, которого он в трудное время умел развлечь, очень его любил.

– Без Качора как без руки! – говорил он, когда его не было.

Выслав его, он тосковал по нему. Он также красиво одевал любимца, а часто бросал ему много денег. Кто во дворе хотел что-нибудь выхлопотать у епископа, через него вернее всего выпрашивал. Тот велел платить ему за это, но что хотел, приобретал.

В этот же день утром в Лагове Качор пришёл к епископу, который ещё потягивался в кровати. Он стоял перед ним, что-то убирая со вчерашнего дня на столе, а лицо у него было такое, которое редко делалось мрачным.

– Что там? – спросил епископ, зевая. – Будем сегодня затравливать медведя, того, что охотники живьём взяли?

– Гм? Медведя? – отозвался Качор. – Я боюсь, как бы на нас не натравили.

– Ты что, спятил? – спросил Павел.

– Нет. Страшно тоскливо в моём сердце, – сказал слуга, – я слышал, что на расстоянии несольких миль крутяться какие-то отряды Лешека, кто знает, что у них на уме и чего тут рыскают?

Ксендз Павел смеялся над этими опасениями.

– Они ищут по лесу литвинов, которые уже домой пошли с добычей. Что удивительного, что здесь крутятся люди Лешека! Или уже и ты стал трусом!

– Я бы предпочёл, чтобы их не было поблизости.

– Что тебе взбрело в голову! – сказал епископ гневно. – Имели время меня подкараулить, когда я был ближе, а не посмели.

– Я им не верю! – вздохнул Качор.

Епископ, который начал вставать, возмутился от несвоевременного пророчества.

– Иди ты прочь с этими баснями! – сказал он.

Качор не дал себя прогнать.

– Чем бы это навредило вашей милости, – сказал он, – если бы мы немного где-нибудь в другом месте пожили, а не в этом Лагове, где дом как на ладони, и точно знают о вас, что вы здесь?

– Ты с ума сошёл! – прервал ксендз Павел, сильно выведенный из себя. – Молчи же, или идти прочь! Лагов тебе приелся, или где-нибудь себе женщину присмотрел!

– Нет, – сказал Качор, – нет! Сам не знаю, что со мной.