Павел вытянул к нему руку, обнялись, прибывший легко поклонился, точно для того, чтобы её поцеловать, затем выпрямился и тяжело вздохнул.

Епископ поглядел в глубь комнаты – в ней никого не было; за порогом вдалеке стояла его челядь, приглядываясь и потихоньку шепча.

Гость ещё так был одет, словно возвращался с похорон и замковых торжеств, в парадных одеждах, в собольем кожухе, в колпаке с пером, с позолоченным поясом. Этот наряд мешал ему, тяготил, потому что он всё больше поправлял его. Выдавала себя нетерпеливая натура.

Довольно долго епископ и он, поздоровавшись, стояли молча. Ведя его за собой, Павел пошёл сесть у изголовья и показал на застеленную лавку у своего бока. Он нагнулся к прибывшему.

– Начинается новая эра! – сказал он насмешливо.

– Или продолжение старой истории, – сдавленным, хриплым голосом сказал прибывший. – Нового здесь в действительности ничего нет. Охотника мы потеряли, его заменил солдат, а вождя и главу как не имели, так не имеем.

Павел покачал головой.

– Оба воеводы хороши! Не говорите! – сказал он. – Пудик вёл на поле боя и бился храбро. Лешек ещё лучше него.

– Наверное, но для князя этого слишком мало, – сказал гость. – Во время мира дома тоже голова нужна. Не достаточно удержать, что досталось; кто хочет царствовать, должен завоёвывать. Наши землевладельцы как одного, так и другого не любят. Они оба немцы.

– Немцы! Да! – рассмеялся епископ. – А отыщи-ка среди Пятов такого, кто бы им не был.

Они чуть помолчали и сам епископ добавил:

– Нам бы здесь нужны Мазовецкие, те имеют более сильную руку и более жадные сердца – и не столько онемечились.

Они смотрели друг на друга и снова было молчание. Епископ приказал принести вино, взяли кубки.

– Кто хочет что-нибудь предпринять, – шепнул Павел, – должен начинать заранее.

Гость дал утвердительный знак головой.

Так, должно быть, уже хорошо договорились, что слов им много не нужно было – разговаривали отрывистыми фразами.

– Нас двое, это мало, – шептал епископ.

– Подождите, вскоре найдётся больше, – ответил второй. – Нужно дать Лешеку время, чтобы оттолкнул от себя землевладельцев. Это легко придёт. Немцы у него – это всё.

Пусть разойдутся, пусть возьмут верх, это нам добавит приятелей.

– Разумно! – подтвердил епископ. – Но любая хотя бы самая красивая одежда имеет подкладку, так и эта ваша, которая сверху кажется хорошей. Одних Чёрный оттолкнёт, других приобретёт, потому что в бою ему везло и везёт – а рыцарство это за сердце берёт.