Гость отвечал удивлённым взглядом и, подумав немного, сказал:

– На это друзей не делал бы, поможет себе.

– Посоветуйтесь! – прибавил епископ.

Снова сидели, выпивая.

– Жегота, наш воевода, не говорит, что чувствует, – сказал прибывший, – но ему было и есть всё не по вкусу. Он подаст нам руку.

Епископ сделал весёлое лицо.

– Я в нём не уверен.

– Я же что знаю, то знаю, и стою при своём.

– А из Сандомира? – спросил епископ.

– Мой родственник Кристин, – отвечал гость, – через него пойдёт дальше.

Очень тихо и живо ксендз Павел добавил, наклоняясь к его уху:

– Но сегодня, сегодня нужно великую любовь и согласие выкладывать на миску, чтобы не унюхал, что варится.

– Он недалеко видит, – вставил другой.

– Это правда, но другие за него…

Они перешли на другую тему.

– Грифина, – отозвался епископ насмешливо, – хочет теперь больше, чем когда-либо, потомство. Я уже ей однажды служил добрым советом, когда чепец сбросила и шума и срама наделала Чёрному. Теперь у меня тоже есть, чем её приобрести… а в глазах людей сделать отталкивающей.

Быстрым взглядом гость прервал его речь, словно удивлялся хитрости епископа, который с улыбкой продолжал дальше:

– У меня тут есть один монах бенедиктинец, недавно прибывший из Италии. Он сведущ в разных медицинских искусствах и со всем может справиться. Он лечит всякие немощи и самые тяжёлые болезни. Так же имеет, как говорит, верное лекарство от бездетности.

Удивлённый слушатель уставил в него глаза.

– Не бойся, дорогой Варш, – добавил епископ, видя удивление. – Монах – баламут и самохвал. Он ничего не сделает, но будет водить её за нос, а когда возьмут, что им насоветует, опозорятся в глазах людей.