– Гуниады отдаёт Ежи то, что из наделения Альберта и Владислава он имел в Венгрии.

– Паны помнили, что первая любовь – к себе! – рассмеялся кардинал. – Не удивляюсь деспоту, не понимаю воеводу. Гуниады! Это наш вождь и герой.

– Это тоже не его дела, а деспота. Он уговорил Гуниады, втянул, опутал, одурачил. Великий вождь поддался обману.

– Гуниады! – повторил кардинал.

– Для заключения мира с Амуратом деспот выбрал подходящую минуту, – говорил Ласоцкий.

– Да, поход, который мы против него готовили и который состоится, – сердито и с ударением сказал Цезарини, – нагнал на него страха. Деспот воспользовался.

– Кроме того, говорят, что Караман, сын татарского хана, с огромной толпой собирался идти на Натоли, – доложил Ласоцкий. – Пленение Челобея, понесённые поражения – всё это смягчило гордого противника.

– И Гуниады! И Гуниады дал себя обвести вокруг пальца! – вставил кардинал, и через мгновение добавил: – Разумеется, что и мы едем в Шегедын.

Он поглядел на декана, который лёгким кивком головы согласился на всё.

Быстро наступал вечер, в помещении становилось всё темнее… слуга принёс свет и вместе с ним, скорее вкатился, чем вошёл, полный мужчина огромного роста, лицо которого, восточного выдающегося типа, с чёрными большими глазами, отмечало больше хитрости, чем ума. Легко было угадать, что он считался очень хитрым и мудрым, но действительно ли его могли так называть, приходилось сомневаться. Обхождение очень смиренное и в то же время будто добродушное выдавало желание походить на просточка.

Был это грек, которого знали под именем Аркадиуша, служивший разным людям, а в данный момент деспоту Расцию.

Кардинал, великий знаток людей, давно его уже оценил и соответственно обходился с ним. Лицо Цезарини в предвидении того, что прибывший будет угадывать на нём мысли, приняло выражение равнодушного спокойствия.

Аркадиуш, после низкого поклона оглянувшись на Ласоцкого, вздохнул и, потирая руки, сказал:

– Я пришёл спросить ваше преподобие, потому что я ни о чём не знаю и беспокоюсь. Расходится весть, ложная, может, о мире. Не идёт ли к этому?

На лице кардинала не дрогнул ни один мускул.

– О мире? – повторил он. – Ничего не знаю. Откуда эта новость.

– Слух, – сказал Аркадиуш, – его якобы привёз гонец от воеводы Семиграда и деспота.

– А что о нём говорят? – спросил холодно, но с некоторой заинтересованностью Цезарини.

– Говорят, что, пользуясь расположением султана, который заплатил семьдесят тысяч дукатов за Челубея и много людей потерял… Гуниады и деспот склонили его согласиться на очень хорошие условия.