– Что же ты называешь хорошими условиями? – улыбаясь, спросил кардинал.

Аркадиуш внимательно посмотрел ему в глаза и, пожимая плечами, сказал:

– Говорят о хороших условиях, но я, я их не знаю. Но… разве король, господин наш милостивый, в котором горит такой пыл к бою, согласился бы на них?!

Цезарини пожал плечами, прикидываясь равнодушным. Он обратил всё в шутку.

– Кто знает? Если бы султан Амурат покинул Адрианополь и со всей своей ватагой вернулся в Азию…

Аркадиуш отвечал принуждённым смехом, но его глаза не сходили с кардинала.

– Ваше преподобие, – сказал он, – а что бы вы сказали о мире?

– Я, мой Аркадиуш, – ответил кардинал, – по призванию, как духовное лицо, человек мира. Всё зависит от того, чем его нужно купить.

– Этот слух до вас ещё не дошёл? – спросил грек.

– До сих пор ничего не знаю, – сказал Цезарини.

– Однако кажется, что какие-то письма пришли от Гуниады к здешним панам, – понижая голос, добавил доверчиво гость, который, не смея сесть, стоял в униженной позе. – Венгры достаточно хотят мира. Война всех утомила, казна исчерпалась… Короля вызывают в Польшу, возможно, он будет вынужден туда поехать, потому что в Польше беспорядки. Казна также исчерпана, потому что молодой господин разбрасывает по-королевски, а прежде чем города заплатят установленный налог…

Аркадиуш задержался, желая добиться какого-нибудь ответа от кардинала; но глаза у Цезарини были опущены, рукой он перебирал по столу и казался таким равнодушным, словно это дело его ничуть не интересовало. Грек, который решил его расспросить, не остановился на первой попытке.

– Вашему преподобию приписывают, что хотели новой экспедиции и разгрома турок. Что же будет, если дойдёт до мира? Смешался бы весь порядок и приготовления пошли в никуда. Жаль!

Спрошенный кардинал даже не посмотрел на грека, но, глядя на стену, ответил:

– Те, кто приписывает мне, что я желаю войны, не ошибаются… дитя моё. Я бы на самом деле предпочёл видеть турок, выбитыми из Европы… но даже заключённый мир никогда не вечен. Что теперь говорить о недостигнутом? Я ничего не знаю…

Обескураженный Аркадиуш вздохнул и обратился к Ласоцкому, который молча стоял вдалеке.

– Отец, – сказал он, – вы, кто всё знает, должно быть, уже об этом слышали?

– Я был занят экспедированием бумаг в Польшу, – отчеканил Ласоцкий, – никого не видел.

– Гонцы прибыли, потому что я их сам видел, – прибавил Аркадиуш.

– Значит, это незамедлительно выяснится, – закончил декан.