— Да, ситуация неопределённая, — подумав, рассудил Дуткин. — Я, честно сказать, не совсем понимаю последний приказ. Как можно атаковать, вести наступление, не зная о силах противника?

— А так и будем действовать, на своё усмотрение, — жёстко ответил Горшков. — С кондачка легко решать!

Оторвавшаяся вперёд машина охранения замаячила красными стоп-сигналами. Поредевший снег позволил рассмотреть в озарении фар, как верхоконный казак, склонившись, что-то объяснял вылезшему из машины начальнику охраны. Майор, подняв руку, отворачивая лицо от секущей льдистой крупки, побежал к машине комкора. Всадник тронул игручего жеребца с запорошенной гривой следом. Горшков, приспустив стекло, выслушал охранника, громко крикнул вестовому:

— Что случилось? Докладывай...

— До вас я, товарищ генерал! — напряжённым голосом чеканил усатый молодец, осаживая коня. — Командир головной заставы приказал доложить, что впереди такой бой, что земля дрожит! Гремит страшенно! И навроде в правую сторону заворачивает...

— Это же у Гардоня! — всполошился Дуткин.

Горшков, чуть помедлив, строго приказал:

— Скачи назад! Занять оборону! Корпус дальше не пойдёт! Живо! Да пусть вышлет разведку...

Не согласуя действия со штабом фронта, Горшков на свой страх и риск остановил корпус. То, что лишь смутно подсказывали чутьё и фронтовой опыт, обрело ясность и масштабность реально возникшей угрозы. Слева, вдоль берега Дуная, от Дунапентеле шли танки эсэсовского корпуса, как сообщалось в полученном ранее приказе. И казаки направлялись именно им навстречу, полагая, что они прикрыты с тыла. Однако бой, в который вступил правофланговый полк у Гардоня, обнажил замысел Балка! Немцы дальним охватом с флангов намеревались заманить донцов в смертельную западню. Атаковать маршевую колонну!

В первом же селе комкор расположил штаб, назначил срочное совещание. В большой комнате придорожного особняка, у стола, на котором пестрела красно-синими стрелками топкарта, стояли втроём. Горшков вытянул пальцы правой ладони и, доверяя только своей выверенной четверти — ровно двадцать шесть сантиметров! — прошёлся вдоль очертаний Балатона, Веленце и напоследок упёр средний палец в ленту Дуная:

— Здесь! Значит, вся полоса обороны корпуса около двадцати километров. На правом фланге займёт позиции дивизия Крутовских. Каполнашниек — берег озера Веленце — Кешвеленце. В центре — дивизия Григоровича. От Дьёрдя до Соентпетера. А к Дунаю примкнёт дивизия Сланова. Как будем строить оборону, Алексей Иванович?

Дуткин, облокотившись, прилёг на стол, склонил лицо к самой карте. Каждый из генералов осознавал тяжелейшие последствия даже малой ошибки.