Ночью послышались с юга раздерганно-хаотичные гулы. Эскадронцы не покидали окопов. Похаживали по длинной траншее, имеющей ход сообщения к ложбине, где находился командный пункт. В отдалении таились коноводы с лошадьми. Порой улавливал слух тревожное ржание.

Досаждал холод, клоня ко сну. Яков сам не заметил, как прикорнул на ящике с патронами. Прижался спиной к стенке окопа, уснул мгновенно... Побежала перед глазами синяя вода реки, потом увидел он деда Тихона, граблями стягивающего свежескошенную траву, а дальше на берегу — отца, стригущего косой солнечную леваду. Яков было шагнул к нему, но остановило женское пение. Высокий голос — то ли матери, то ли Лидии — звучал всё ярче и нежней, хотя невозможно было разобрать слов. Вдруг грянул хор женщин — божественная мелодия взметнулась над степью, и Яков потрясённо заплакал, ощутив всю силу любви и красоты...

Танки взбугрились на краю поля поздним утром. Сквозь гулы канонады послышался накатный рокот десятков бронированных чудищ, усиленный лязгом гусениц. Они влеклись твёрдо и неостановимо, и по ладности боевого строя можно было предположить, что управляют ими опытные и отчаянные люди. Яков невольно глянул на укрытия артиллеристов. Была некая горькая несправедливость, что сабельников выдвинули вперёд, обрекая первыми встречать танки. Первыми и — последними, если орудия умолкнут...

«Тигры», набирая скорость, рассредотачивались. Снежный покров перед ними был нетронуто чист, позади длинными гадюками тянулись следы. На боковинах башен траурно стыли угластые кресты, окантованные чёрным. У Якова возникло ощущение, что по земле стелется грозовая туча и вот-вот загремит и сверкнёт молния.

Батареи молчали.

Танки и самоходки, примеряясь, на ходу поворачивали стволы.

Солнечный свет, выплеснувшись сквозь брешь туч, озарил поле, и от этого, как показалось, армада бронемашин придвинулась. И — срыву, оглушающе-слитно грянула артиллерия! Прямым попаданием был тотчас подожжён головной танк. Клубастый чёрный дым потянулся ввысь. Немцы ударили ответно! Качнулась земля. Пронеслись осколочные вихри. От множественных взрывов сгустился чад и запахло по-чесночному едко. Перестрелка вскоре притихла. Танки начали утягиваться к дальней высотке.

Спустя полчаса, выверив позиции казаков, танки ринулись снова. И на беглый взгляд было ясно, что их значительно прибавилось. На этот раз батареи открыли заградительный огонь. Но кумулятивные снаряды, попадая в лобовую броню, отлетали огненными мячиками. И «тигры» неуязвимо мчали вперёд, долбили по всей линии обороны, приблизившись к окопам уже метров на двести.