— Как можно спасти такую ситуацию? Мы с вами в бочке с дёгтем после всего, что произошло. Не только должности лишимся, но и чести!

— Нужны решительные действия! Главное, не плыть по течению, а составить план действий. Имеются у меня на сей счёт некоторые мысли...

— Какие же ? — поинтересовался Курлов.

— У Кулябко есть заагентуренная сестра милосердия. Он благоразумно её пристроил в клинику Маковского. Она сейчас там, дежурство несёт возле больного. Понимаете, какой выпал шанс всё устроить — ни одна собака не пронюхает, если мы втроём всё сохраним в тайне. Медицина — дело тёмное, она всегда найдёт такое течение болезни, которое выгодно официальному заключению. Во все времена так случалось, не только в нынешние. А с нас, что упустили этого еврейчика, спроса никакого не будет, если...

И Кулябко, не принимавший до этой фразы участия в разговоре, неожиданно изрёк, словно ждал подходящего момента:

— Надо избавиться от Богрова! Вот и все решение проблемы! С ним мы утонем! Даже если Столыпин останется в живых, Богров наша гиря, он потянет нас всех на дно. Мне тонуть не хочется, не знаю, как вам.

Курлов сказал:

— Паниковать не следует. Вы прекрасно знаете, что в панике человек теряет голову и допускает роковые ошибки. У нас ошибок быть больше не должно. Отсюда приходим к решению: Столыпин может выжить, но у Богрова никаких шансов на жизнь нет.

— Как же это сделать? — поинтересовался Спиридович.

— А это уже забота Николая Николаевича, — спокойным тоном произнёс Курлов. — У него доверительные отношения с Богровым, он ему и подскажет, как поступать дальше.

Кулябко занервничал, засуетился, словно только что вышел от парикмахера и на его воротничке остались волосинки, мешающие его комфорту, и он хочет от них избавиться. Он густо покраснел.

— Я бы переговорил с Богровым, но нас к нему не допускают судебные власти. Я вначале даже дал команду забрать Богрова к нам, в охрану, но прокурор не разрешил...

— Оно и понятно, — заключил Курлов. — Теперь прокурор будет делать карьеру. Его час настал, но вы не смущайтесь, надо обхитрить прокурора. Он нашу службу не знает, не знает и тонкости наших интриг. Так что сейчас надо направить к Богрову надёжного человека, который смог бы ему внушить веру в жизнь и помилование. Чем дольше он будет молчать, тем лучше, мол, будет для него. А нам с вами главное, чтобы он сейчас молчал!

— А дальше? Что будет дальше, когда он станет говорить, если его помилуют?

— А дальше он говорить ничего не будет. Не сможет-с. Так-то, дорогой наш друг. Это уже будет делом Александра Ивановича. Он объяснит Дедюлину, что от Богрова во избежание огласки и ненужных следственных действий надо быстро избавиться. Решение суда это его проблема, не наша. Он, думаю, не в меньшей степени заинтересован в том, чтобы Богров замолчал навсегда.