На представлении Курлов сидел рядом с Сухомлиновым. Генерал-губернатор смотрел только на сцену, а Курлов иногда посматривал по сторонам. Обернувшись, он увидел, что рядом с Кулябко, который занимал кресло сзади, сидит какая-то женщина, одетая не по-праздничному. В антракте Кулябко не отходил от женщины, любезно с ней разговаривал. Потом доложил Курлову, что опасность устранена.

— Кто же это сидел с вами? — поинтересовался тот.

— Одна из моих секретных сотрудниц, — ответил Кулябко. — Она и доставила мне сведения о покушении. Я просил её наблюдать, не заметит ли она в зале злоумышленников.

— И что она...

— По её мнению, злоумышленники, увидев сильную охрану генерал-губернатора, отказались от своей затеи.

Маленький эпизод, не отмеченный историками и пытливыми исследователями, изучающими киевскую трагедию. А ведь это была прелюдия последовавшего трагического события в том же театре несколько лет спустя. И в трагедии мы с вами увидим главных действующих лиц, замеченных прежде, — Курлова и Кулябко. Они будут охранять государя и усилят его охрану, но не предотвратят выстрелов террориста.

Самое интересное, что в последующем случае интрига была такая же, как и в первом, — агент в театре должен был узнать злоумышленников и выдать их полиции.

Запись из серой тетради:

“Пролог к киевской трагедии, несомненно, сочинил Кулябко. Он стремился завоевать доверие Курлова и потому изобрёл покушение, которое, мол, готовится на Сухомлинова и самого Курлова. Этим он приблизился к начальству, став доверенным человеком. Именно этот пролог позже навёл Курлова на инсценировку, которую попытались повторить. Он уже знал, как можно написать трагедию...”

А Пётр Аркадьевич об информации Курлова не забыл.

На одном из докладов министра финансов он напомнил Коковцову о неблаговидной деятельности финансиста Афанасьева.

— Афанасьева следует наказать за соучастие в делах кадетской партии, — заметил Столыпин. — Помощь кадетам, выступающим против правительства, не позволяет ему оставаться в должности.

— У вас проверенные данные? — спросил Коковцов. — Лично у меня о нём иные сведения.

— Мне об этом сообщил Курлов, приехав из Киева. Он утверждает, что основательно разобрался в тамошних делах.

— Я не знаю, что утверждает Курлов, но Афанасьев надёжный человек для правительства и хороший финансист. Такими не разбрасываются.

Столыпин вздохнул, но просьбу свою повторил:

— Свидетельства Курлова убеждают меня в том, что Афанасьев действует против правительства. Я прошу вас принять моё решение к исполнению.

Но Афанасьев оставался в Киеве, с должности не уходил. Это, пожалуй, было первым недоразумением между Коковцовым и Столыпиным. Узнав, что Афанасьев по-прежнему не смещён, Пётр Аркадьевич спросил министра финансов о причинах. Коковцов, как и случалось обычно в таких случаях, нашёл причину неисполнения решения премьер-министра, она состояла в том, что он никак не мог подыскать Афанасьеву подходящее место.