Когда Курлов вошёл в кабинет помощника начальника Главного тюремного управления, неизвестная стояла, опершись на стол.

— Как ваша фамилия? — задал первый вопрос Курлов.

— Устанавливать личности — это дело властей, — вызывающе ответила женщина.

— Что ж, — сказал Курлов, — это мы и сделаем.

Он спросил у прокурора судебной палаты, обыскали ли задержанную.

— Да, по-моему, её обыскали.

— Что значит “по-моему?” — эта фраза Курлова разозлила. — Вы произвели личный обыск или нет?

— Нет, не успели, — вмешался в разговор судебный следователь.

— Так произведите немедленно! — приказал Курлов.

Через несколько секунд в кабинет, где находились высокие чины, вошёл подполковник Астафьев и сообщил неприятную новость. Приглашённые для обыска женщины не смогли приблизиться к задержанной. Они остановились после её крика: “Осторожно, дуры! Взлетите на воздух!”

Звонили в главное артиллерийское управление, но там никого не оказалось — время уже было позднее. Вызвали срочно Комиссарова — специалиста по взрывным устройствам.

Вошедшие в комнату городовые взяли женщину за руки и за ноги. Её положили на пол, и наклонившись, Комиссаров заметил под кофточкой два шнура и маленькую электрическую батарейку. Он аккуратно разрезал ножницами шнуры и лишь после этого расстегнул и снял с женщины лифчик. В лифчике оказался экстра-динамит.

Обливаясь по́том, Комиссаров вышел из комнаты. А потом вошёл Курлов.

— Зачем же губить невинных людей? — укоризненно произнёс он. — Вы могли вместе с собой взорвать много народу и само здание.

— Если бы я знала, что вы все слетитесь на тело Максимовского, взорвала бы себя вместе с вами! Смерть тиранам! — прокричала она.

Убийство Максимовского освободило очередную вакансию. Говорили, что Столыпин обдумывает две серьёзные кандидатуры на эту должность: московского градоначальника Рейнбота и ярославского губернатора А. А. Римского-Корсакова. На другой день Пётр Аркадьевич пригласил Курлова и неожиданно предложил ему освободившуюся должность.

Курлов мечтал о другом. Заметив его смущение, Столыпин сказал:

— Я понимаю, что вы об этом не думали, но поймите меня, Пётр Григорьевич, правильно. Это место в силу сложившихся обстоятельств очень важное. Вот и революционеры замахнулись на начальника тюремного управления.

Курлов хотел отказаться, возразить, мол, министр юстиции Щегловитов, в ведении которого находятся тюрьмы, не очень-то к нему благоволит. Но Столыпин его успокоил:

— Я уже с ним переговорил. Он дал своё согласие...