— Пишущая братия дружно штурмует архивы, — говорили тогда в секретариате. — Не смущаясь, несут всё: и личные, и государственные тайны, и давние склоки.

Действительно, из архивов появлялись такие факты, которые лет десять назад и больше считались едва ли не крамолой и не допускались к публикации всесильными цензорами, долгие десятилетия надзиравшими за советской печатью.

— Вот и дошла очередь до твоего Базили, — как-то утром сказал мне заместитель главного редактора Владислав Александрович Иванов, руководивший секретариатом. — Прочти, что раскопали историки...

Узнав про фамилию, имевшую какое-то отношение к отечественной истории, Иванов, писавший на исторические темы, не мог успокоиться, пока не узнал о ней. Помогли ему коллеги, знавшие его и приходившие в нашу редакцию.

— Жаль, что вы не слышали про Базили, — заметил один из них. — Но винить вас в этом, полагаю, нельзя — кто же вспомнит о бедном Николае Александровиче, если о нём не пишут вовсе, словно его в нашей истории и не было. А вот вам справочка, почитайте...

Я прочитал её дважды — сначала бегло, как принято в секретариате, когда знакомишься с материалом, потом внимательно, медленно, вчитываясь буквально в каждое слово.

Николай Александрович Базили был человек не мелкий, в 1914—1917 годах он сначала вице-директор, а потом и директор дипломатической канцелярии при Верховном главнокомандующем. Статский советник, член Совета российского МИДа. Именно он по поручению генерала М.В. Алексеева составил проект акта об отречении Николая II, который и был подписан царём с некоторыми изменениями.

В марте беспокойного 1917 года по делам службы Базили посетил Петроград. В архиве сохранилось тому подтверждение — удостоверение № 2527 за подписью генерала Алексеева. В столице он сделал доклады М.В. Родзянко, Г. Е. Львову, П. Н. Милюкову, А. И. Гучкову — личностям в нашей истории известным. С последним у него был долгий разговор. Касался он не только доклада и вытекающих из него соображений. Гучков и его соратники по правительству обратили внимание на Базили, что сказалось на его карьере. В июне 1917 года он становится советником русского посольства в Париже и останется по ту сторону баррикады, разделившей страну, историю на две части. Старая Россия, в которой он родился и жил, так и останется с ним в эмиграции, и он уже никогда не вернётся домой, на родину, окончив жизнь на чужбине, как и большинство деятелей прежнего режима. Как и они, новый режим Базили не примет.

Если бы он и решил вернуться, то вряд ли советская власть приняла его с распростёртыми объятиями, потому что в 1918— 1919 годах он активно участвовал в создании и деятельности Русского политического совещания, направленной на объединение всех антибольшевистских сил в России и за границей. Когда Гражданская война окончилась, как и многие эмигранты, имевшие склонность к сочинительству, он стал заниматься литературной работой. Тот, кто умел писать, не пошёл в таксисты и привратники, а сел за стол, надеясь прокормиться литературным трудом.