Это Всеволоду понравилось. Но зачем она столь рьяно защищает крамольника?! Или... в чём-то она, быть может, права.

— Князь, отец мой! Возможно, Олег виновен. Он поступил неверно, видно, поддался худым советам! Но он — достойный муж, князь! Он — настоящий рыцарь! Помоги, уговори своего старшего брата отпустить его! — убеждала Гида.

— Я обещаю, дочка, подумать о судьбе князя Олега! — Всеволод решительно поднялся со скамьи, дав понять Гиде, что разговор окончен.

Молодая княгиня вернулась в свой покой. Но сидеть сложа руки в палате она не могла. Наскоро набросив на плечи поверх платья лёгкий плащ малинового цвета с застёжкой-фибулой у плеча, поспешила она на располагавшийся за высокой изгородью Брячиславов двор.

Это были старые, обветшалые хоромы, которые на первое время выбрала для себя семья вернувшегося в Киев Изяслава. Крутой всход был украшен деревянной резьбой вдоль стен и на перилах. По соседству располагалась конюшня, рядом с ней — отдельно стоящая высокая башня-вежа. По другую сторону к хоромам примыкали низкие длинные амбары и бретьяницы. С поварни, находящейся на нижнем жиле, доносились аппетитные запахи готовящихся яств.

Во дворе стояло несколько гружёных подвод. Холопы заносили в дом тяжёлые лари, наполненные разноличным скарбом. Дворский Изяслава — высокий худой старик, вислоусый и безбородый, напоминающий степняка, громким, визгливым голосом отдавал повеления:

— Ентот сундук на верхнее жило несите! А вон тот ларь — ко княгине в покой. А ентот обоз — рухлядишка снохи княжеской. Такожде в бабинец тащите, токмо в другой покой — тот, что с угла!

Увидев Гиду, дворский расстелился в низком поклоне.

— Хочу зреть великого князя Изяслава! — объявила жена Мономаха.

— Нету, княгинюшка светлая, стрыя твово здесь. В Берестово отъехал! — с деланным сожалением отмолвил ей старик. — Извини уж, красавица! Не могу его кликнуть!

— Тогда, может, из сынов его кто тут! — не отступала Гида.

Ответить дворский не успел. Навстречу Гиде с крыльца спешили две женщины в дорогих одеждах.

Первая, поняла Гида, была княгиня Гертруда. Серые глаза чуть навыкате, острый, слегка загнутый книзу нос, немного выступающие скулы — именно такой видела она портрет этой властной женщины в одном из покоев княжеского дворца.

«Кажется, её второе имя — Елена. Так говорил мне Владимир», — вспомнила Гида.

Спутница Гертруды тоже была немолода. Если голову супруги Изяслава покрывал плат, то её тёмные волосы только перехватывал широкий серебряный обруч. Платье зелёного бархата облегало малорослую фигуру и струилось почти до пят. Золотые браслеты блестели под широкими рукавами. Женщина хромала и при ходьбе опиралась на тонкую трость, изузоренную травами. Чёрные глаза её были исполнены любопытства, брови насурьмлены, слегка вздёрнутый носик придавал лицу немного хитроватое выражение.