Глава 87 ЖЕРТВА

Глава 87

ЖЕРТВА

Утренняя заря золотила шлемы воинов, свежий ветерок шевелил травы и листву на деревьях, и на душе от этого становилось спокойно и даже немного грустно. Но спокойствие мигом пропало, когда начал рассеиваться над оврагами молочной белизны густой туман и у окоёма, на самом краю поля заблестели булатные доспехи польских ратников.

Владимир всмотрелся вдаль, пытаясь разглядеть посреди бесчисленных мелькающих в воздухе копий, щитов, шеломов знакомые до мелочей знамёна и гербы Изяслава.

«Радостной или печальной станет сегодня встреча наша?» — мучительно спрашивал сам себя молодой князь.

Каким-то досадным недоразумением стало казаться ему теперь и изгнание Изяслава из Киева, и его долгие годы скитаний по дорогам Европы. Вспомнился Святополк, с которым он, Владимир, был так дружен в детстве, и подумалось: неужели всё прошлое забыто, и в душе Святополка, его отца и брата осталось лишь затмевающее разум ожесточение, то, что вело их в яростную сечу и заставляло, не жалея живота своего, рваться на стены крепостей, огнём и мечом расчищая путь к заветной цели? Или, может, всё совсем не так? Владимир попытался поставить себя на место Изяслава. Как бы поступил он? Наверное, тоже стал бы искать помощи, союза, добиваться возвращения утраченного. Одно знал точно: к римскому папе он бы не поехал. Есть то, что превыше стремления к власти, к успеху, то, что не меряют драгоценностями и коронами.

Но если утерянное само возвращается в руки, стоит ли искать виновников содеянного зла или лучше постараться забыть прошлое и, как подобает благочестивому христианину, не унижать себя местью, ибо месть не есть добродетель?

Мысли Владимира прервал подошедший отец.

— Вижу стяг Изяслава, сыне, — указал он рукой. — Тотчас пошлю гонца. Или... Нет, лучше поеду сам.

— Вельми опасно се, отче! Тако ведь и голову потерять можно!

— Не бойся, сын. — Всеволод улыбнулся одними уголками тонких губ. — Изяслава я знаю хорошо. Слишком хорошо, поверь мне.

Он окинул взглядом своих воинов. Пешие ратники выстроились плотными рядами и, казалось, понимали всю сложность шага, который предстояло сейчас сделать их князю.

Всеволод подмигнул своему любимцу Хомуне, обнял за плечи воеводу Ивана, облобызал Владимира, взобрался в седло и решительно тронул коня за повод.

С каждым шагом ему становилось всё страшнее, и хотелось повернуть коня и броситься назад, в лагерь, не искушать судьбу. Но у себя за спиной Всеволод чувствовал глаза дружинников, сына, всю Русскую землю, надеющуюся на его ум, и понимал, что пути назад у него нет.